Инженер из будущего - Максим Черный

Он вернулся в свою стекляшку, закрыл все чертежи на компьютере, убрал личные вещи в рюкзак. На секунду задержался, глядя на фотографию «Фёдора-2» на заставке телефона. Робот стоял на верстаке, гордый, почти живой.

— Потерпишь, — сказал Максим телефону. — Вернусь — доделаем.

Машина приехала ровно через час — неприметный серый «УАЗ-Патриот» с тонированными стеклами. За рулем сидел молчаливый мужик в камуфляже без знаков различия. Максим сел на заднее сиденье, и машина покатила по заводским дорогам мимо цехов, складов, котельных.

Тринадцатый корпус стоял на отшибе, почти у самой бетонной стены, окружающей завод. Обычное с виду здание из силикатного кирпича, этажей в пять, с маленькими окнами. Но охрана на входе была как в банке — рамки металлодетекторов, сканеры сетчатки глаза, вооруженные люди в форме ведомственной охраны.

Максима встретил невысокий сухой мужчина в очках, лет сорока, с усталым лицом и въедливым взглядом.

— Волков, главный инженер проекта, — представился он, пожимая руку. — На словах: вы наша последняя надежда. Смирнов, сволочь такая, подвел. Сердце, блин, у него заныло именно сейчас. Идемте, покажу хозяйство.

Они прошли через несколько дверей, открывающихся по карточкам и кодам, спустились на лифте на минус второй этаж. Здесь было стерильно чисто, гудели системы вентиляции, пахло пластиком и озоном — запах мощной электроники.

Лаборатория поражала. Огромный зал, заставленный стойками с оборудованием. Осциллографы, анализаторы спектра, какие-то блоки в металлических корпусах, опутанные толстыми кабелями. В центре зала, на массивной станине из немагнитной стали, стоял ОН.

Объект, ради которого всё затевалось.

Внешне это напоминало гибрид старого лампового усилителя и фантастического реактора. Металлический шар диаметром около метра, покрытый медными шинами и керамическими изоляторами. От шара тянулись толстенные кабели к пульту управления, утыканному тумблерами, индикаторами и жидкокристаллическими экранами.

— Изделие 78, — Волков обвел рукой конструкцию. — Опытный образец автономного энергетического модуля. Начинка — наше всё. Если кратко: это аккумулятор нового типа. Ёмкость — как у хорошей дизель-генераторной станции. Вес — двести килограммов. Время зарядки — два часа от обычной сети. Ресурс — десять лет без потери емкости. Если пойдет в серию, танки будут ездить на электротяге, а подводные лодки — месяцами не всплывать.

Максим присвистнул. Он достаточно разбирался в физике, чтобы понимать: такое или невозможно, или требует каких-то принципиально новых решений. Графен? Ионно-литиевые с каким-то прорывом? Или совсем уж экзотика?

— На какой физике работает? — спросил он.

— Не твоего ума дело, — отрезал Волков, но без злобы, скорее по привычке. — Тебе не физику знать надо, а систему управления. Вот это, — он подвел Максима к пульту, — твоя епархия. Контроллер, блоки сопряжения, софт. Смирнов собирал эту часть, он один во всём разбирался. У нас все электронщики больше по железу, а здесь софт сырой, багов много, нужно калибровать вручную.

Максим сел за пульт. Экран загорелся, показав мнемосхему установки с сотнями параметров. Он пробежался глазами по меню, открыл несколько вкладок. Интерфейс был корявым, явно писался наспех разными людьми. Но логика прослеживалась.

— Дайте документацию, — сказал он.

Следующие три часа он изучал схемы и программы. Волков крутился рядом, отвечал на вопросы, иногда звонил кому-то по защищенной связи. Максим погрузился в работу с головой. Это было интересно. Сложно, запутанно, но интересно.

Ближе к вечеру он понял главное: система была переусложнена. Тот же Смирнов, видимо, был фанатом многоступенчатой защиты, и напихал в программу кучу перестраховочных модулей, которые только мешали друг другу. Из-за этого возникали сбои синхронизации, и установка не выходила на рабочий режим.

— Надо переписать блок синхронизации, — сказал Максим Волкову. — Там алгоритм кривой. Он пытается выровнять фазы, но из-за задержек в цепях обратной связи получает не те данные и уходит в защиту.

— Переписать? — Волков потер переносицу. — А сколько времени?

— Если не отвлекаться — дня два. Если работать по ночам — завтра к вечеру сделаю.

— Делай. Смирнов говорил, ты головастый. Посмотрим.

Максим остался в лаборатории. Принесли ужин в контейнерах — нормальную заводскую еду, котлеты с пюре, салат, чай. Он жевал, не отрываясь от монитора, правил код, запускал симуляцию, снова правил.

Волков уехал домой около десяти вечера, оставив Максима одного с дежурным электриком и охраной. Лаборатория погрузилась в тишину, нарушаемую только гулом вентиляции и тихим писком приборов.

Максим работал до двух ночи. Глаза слипались, но он уперся. Нашел еще несколько ошибок в разводке питания управляющих плат — там, где Смирнов месяц назад показывал схему. Ошибки были те же, что он заметил тогда: неправильный расчет сечения дорожек на шинах питания. На малых токах это было незаметно, но при выходе на полную мощность тонкие дорожки могли просто выгореть.

«Надо менять топологию платы», — подумал Максим. Но это уже было не в его компетенции. Для переделки платы нужны новые текстолит, травление, монтаж. Неделя работы минимум.

Он решил, что завтра скажет об этом Волкову, а пока просто пропишет в софте программное ограничение тока на этих узлах. Это снизит максимальную мощность процентов на десять, но зато установка не сгорит.

В три ночи он рухнул спать прямо в лаборатории, на кожаном диване в комнате отдыха. Спал тревожно, ворочался, снилось что-то про искры и летящие по проводам шаровые молнии.

Следующие два дня пролетели как в тумане.

Максим практически не выходил из тринадцатого корпуса. Спал урывками по три-четыре часа, ел, что приносили, и снова садился за пульт. Он перелопатил тысячи строк кода, перерисовал половину структурных схем, заново откалибровал датчики обратной связи.

На третий день, ближе к вечеру, он запустил финальную симуляцию. Все параметры были в зеленой зоне. Система вела себя стабильно.

Волков стоял за спиной, нервно курил в углу (курить в лаборатории запрещалось, но он был главным инженером, ему можно).

— Готов? — спросил он.

— Готов, — ответил Максим. — Можно пробовать на реальном железе. Но предупреждаю: у вас там на плате питания тонкие дорожки. Я в софте ограничил ток, но если пойдет лавинообразный процесс — защита может не успеть.

— А без ограничений?

— Без ограничений плата сгорит гарантированно. Но мощность будет полная.

— Заказчику нужна полная, — поморщился Волков. — Ладно, черт с ним, пробуй с ограничениями. Покажем, что работает, потом будем плату переделывать.

Максим кивнул и начал процедуру запуска. Пальцы летали по клавиатуре, вводя команды, на экране мелькали цифры. Вокруг загудело сильнее. Шар в центре зала начал слегка вибрировать, по медным шинам пробежали голубоватые искорки статики.

— Напряжение растет, — сказал Максим, глядя