Инженер из будущего - Максим Черный

Засыпая, он посмотрел в окно. Там, за стеклом, в темноте угадывались огни Красноярска — далекого, шумного, чужого города, в котором он бывал редко, только когда нужно было купить запчасти или забрать заказ с почты. Его мир был здесь, в этом доме, в этой мастерской, на этом заводе. Замкнутый, понятный, надежный.

Он не знал, что завтра этот мир перестанет существовать.

Что через двадцать четыре часа он откроет глаза не в своей спальне, а в промерзшем бараке, где пахнет махоркой и гнилой соломой, а за стеной кто-то хриплым голосом затянет «Из-за острова на стрежень».

Что на календаре будет не 2026 год, а 1935-й.

И что всё, что он умеет — умение работать руками, головой, любовь к металлу и ненависть к дурацким инструкциям — станет не просто профессией, а оружием.

Оружием, которое может изменить историю.

Но пока он просто спал. И ему ничего не снилось. Устал.

Глава 2

Изделие 78

Февраль в этом году выдался сумасшедшим. Для Сибири это обычно означает одно: мороз так мороз, снег так снег. Но 2026-й словно решил проверить местных на прочность капризами. То ударит минус сорок, так что птицы замерзают на лету, то вдруг повалит мокрый снег с дождем, превращая улицы в каток, а потом снова хватанет так, что стены трещат.

Максим не жаловался. Дом держал тепло, «Нива» заводилась с полтычка, а на заводе было всегда жарко — и от печек, и от работы. Но сегодня, в это хмурое утро середины февраля, когда за окнами цеха № 7 клубилась липкая серая муть, похожая на смесь тумана и промышленного смога, он впервые за долгое время почувствовал смутную тревогу.

Она пришла ниоткуда. Просто когда он заваривал утренний кофе в своей стекляшке, рука на мгновение дрогнула, и несколько капель пролились мимо кружки на стол. Максим чертыхнулся, вытер бумажной салфеткой и списал всё на недосып. Вчера до двух ночи возился с «Фёдором», допиливал программу захвата предметов. Робот уже почти слушался, но мелкая моторика хромала. Серводвигатель на указательном пальце работал с рывками, пришлось перепаивать контакты.

— Егоров! — в стекляшку постучал костяшками пальцев начальник цеха, Виктор Семенович Пахомов. Мужик старый, опытный, из тех, кто начинал еще при Советском Союзе простым фрезеровщиком, а дорос до начальника цеха. Носил всегда один и тот же поношенный пиджак с памятным значком «Ветеран труда» и не признавал компьютеров, предпочитая бумажные графики и личный контроль.

Максим поднял голову от монитора.

— Зайди ко мне. Разговор есть.

Тон у Пахомова был необычный. Не привычно-ворчливый, когда нужно было просто поругать за опоздание или неверно заполненный формуляр, а какой-то… официальный, что ли. Осторожный.

Максим допил кофе одним глотком, накинул халат поверх фланелевой рубашки и вышел в цех. За станками гудело, летела стружка, пахло маслом и озоном. Рабочие кивали ему — уважали. Парень свой, простой, хоть и с двумя высшими. Не зазнается, всегда подскажет, если деталь не идет.

Кабинет Пахомова находился в торце цеха, в двухэтажной пристройке. Поднявшись на второй этаж, Максим толкнул дверь с табличкой «Начальник цеха № 7».

— Проходи, садись, — Пахомов указал на стул напротив своего стола, заваленного папками и чертежами. Сам он стоял у окна, глядя на заснеженные крыши заводских корпусов. Повернулся, прошелся взглядом по Максиму, словно оценивая.

— Сколько тебе лет, Егоров?

— Двадцать семь, Виктор Семенович.

— Двадцать семь, — повторил Пахомов. — А на заводе который год?

— Пятый. После института сразу сюда.

— Грамоту имеешь. Две грамоты. Красный диплом политеха, потом еще курсы повышения при «Станкине» в Москве. Я твое личное дело смотрел.

Максим молчал, ожидая продолжения. Начальник цеха просто так личные дела не пересматривает.

— Скажи мне, Егоров, — Пахомов присел на край стола, сложил руки на груди. — Ты про «изделие 78» что-нибудь слышал?

Максим на мгновение задумался. Название было ему незнакомо. Но по интонации Пахомова он понял: это что-то серьезное.

— Нет. Не слышал.

— И не должен был, — кивнул Пахомов. — Потому что его официально не существует. Даже индекса в общей номенклатуре нет. Работы ведутся в отдельном корпусе, на территории завода, но как бы отдельно. Людей туда набирают по особому списку.

Он помолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше.

— Там запарка случилась. Наладчик их основной, Смирнов, вчера в больницу попал. Инфаркт. Мужику пятьдесят три, сердце не выдержало. А оборудование стоит. В Москву звонить, нового ждать — недели две, а то и месяц. Заказчик, сам понимаешь, из главных. Им нужно вчера.

— Я-то тут при чем? — осторожно спросил Максим. — Я технолог, ходовой частью занимаюсь. К новым разработкам доступа не имею.

— Имеешь, — Пахомов полез в ящик стола и выложил перед Максимом синюю пластиковую карточку с чипом и фотографией. На карточке значилось: «Егоров М. С., инженер-исследователь, допуск 2-Б». — С сегодняшнего дня имеешь. Подписано лично директором.

Максим взял карточку, повертел в руках. Фотография на ней была его, старая, еще с прошлогоднего продления пропуска. Но должность стояла другая, и допуск — выше на два уровня, чем у него был.

— Я не просил, — сказал он.

— А никто не спрашивает, — отрезал Пахомов. — Ты у нас единственный, кто с этой электроникой на «ты» не по бумажке, а по жизни. Я знаю, ты у себя дома станки с ЧПУ пересобираешь, роботов паяешь. Смирнов мне сам сказал перед тем, как скорая его увезла: «Если что, берите Егорова из седьмого. Он один в голове разбирается, как эти блоки работают. Я ему как-то схему показывал, он сразу въехал».

Максим вспомнил. Месяца два назад к ним в цех заходил пожилой мужчина в сером халате, представился Смирновым, сказал, что из «спецлаборатории», и показал кусок какой-то схемы на планшете, спросил, что Максим думает по поводу разводки питания. Максим тогда глянул, ткнул пальцем в явную ошибку в расчете сечения дорожек. Смирнов крякнул, почесал затылок и ушел. Максим забыл об этом через пять минут.

— Помню, — кивнул он.

— Ну вот. Так что собирайся. Через час машина придет, отвезут тебя в тринадцатый корпус. Там введут в курс дела. Задача простая: запустить установку, провести калибровку и сдать сменщику. Смирнов говорил, там всего три дня работы оставалось до полной готовности. Справишься — премия, благодарность, может, даже квартиру от завода дадут. Не справишься… — Пахомов развел руками. — Но ты справишься, я знаю. Иди.

Максим вышел из кабинета с синей карточкой в руке. Сердце билось ровно, но в голове уже