Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— А что случилось, очко жим-жим? — Серега высокомерно усмехнулся.

— Да нет, просто после болезни надо восстановиться…

— Да, ладно, скажи, что зассал с тридцатки прыгать, если во второй этап пройдёшь? — произнеся это, Самаев подошёл вплотную ко мне.

Если вам кто-нибудь из летающих лыжников скажет, что он нисколько не боится прыгать. Не верьте. Прыжок с трамплина очень похож на прыжок с парашютом. На каждый прыжок настраиваешься, давя в себе страх, а мандраж уходит, когда толкаешься от стола отрыва и начинаешь свой полёт. В этот момент приходит чувство эйфории, лёгкости. Но длится всё это недолго, так как возникает новая проблема, как приземлиться и не упасть.

Но самое страшное в прыжках с трамплина — это подъём на него по лестнице. Ты в прыжковых, тяжёлых, высоких ботинках, подошва которых не гнётся, а голеностоп ими зафиксирован намертво. На плече у тебя лыжи. И это не короткие, горнолыжные, а длинные, широкие и очень тяжёлые для прыжков с трамплина. Их длина подбиралась просто. Стоя, вытягиваешь руку вверх, и от кончиков пальцев до начала кончиков лыж должно быть ещё тридцать — сорок сантиметров. То есть длина лыж при росте в 170 сантиметров составляет 235 — 240 сантиметров, ширина больше 10 сантиметров, а их вес с креплением больше трёх килограмм каждой. Это я когда на «TATRA» прыгал. «GERMINA» и «ELAN» на которых прыгал позже, полегче были.

И вот с этим грузом на плече ты лезешь вверх по лестнице трамплина. Любой порыв ветра тебя чуть ли не разворачивает на месте из-за парусности лыж. На ступеньках налипает снег от подошв участников соревнований, и они становятся не плоскими, а полукруглыми и скользкими. Каждый шаг экстремальный. Чуть чего и кувыркаться вниз будешь долго. Только добравшись наверх, можешь спокойно выдохнуть. Самое страшное позади.

И если на К-20 лестница была не очень длинной, то на тридцатке подъём на вверх заставлял организм вырабатывать адреналин в большом, я бы даже сказал в огромном количестве. Да и сам прыжок с тридцатки был метров на пятнадцать длиннее, и метра на два — три выше. А самое хреновое, я не помнил, прыгал я с тридцатки уже или нет. В моей памяти на этих соревнованиях мы прыгали только с двадцатки, и я тогда, грохнувшись два раза, хоть и улетал за двадцать метров, по баллам занял место ближе к концу.

А Серега, по-моему, вошёл в число призёров по нашей возрастной группе. С тридцатки мы прыгали на следующий год. И там я пару раз у Сереги выигрывал. Потом я разбился, а Серега продолжал прыгать, и к концу десятого класса на большом трамплине на Сенной выполнит норматив кандидата в мастера спорта, а потом и мастером спорта стал.

Я смотрел на Самаева и не знал, что ему сказать, с одной стороны он задирается, а с другой стороны я не помню, был ли у нас какой-нибудь разговор до этого про эти соревнования. Может быть спорили? Поэтому постарался на его наезд ответить как можно миролюбивей:

— Серёг, можешь думать, что хочешь, но я тебе ещё раз русским языком говорю, что я в этих соревнованиях участвовать не буду, так что будешь соревноваться с другими.

— Ссыкун, — Самаев ткнул меня указательным пальцем в грудь.

А вот это уже был перебор. Серега перешёл определённые границы пацанских взаимоотношений. За такое обычно сразу били в морду. Однако, я себя вновь сдержал.

— Сереженька, а вот тыкать меня в грудь, да ещё с такими словами не надо, — начал я, но Самаев меня перебил.

— А то, что будет⁈ Чего ты ссыкун сделаешь? — Серега демонстративной вновь ткнул меня пальцем в грудь, на этот раз не убрав руку.

Ну что же, сам напросился. Правая ладонь сверху, с фиксацией большим пальцем внешней стороны ладони Самаева. Можно было бы и удар в пах нанести для расслабления, но решил этого не делать, подшаг назад, с одновременным выкручиванием руки противника, и фиксацией его локтя своей левой рукой. Всё, Серега в сильно согнутом положении зафиксирован, и я теперь могу с ним делать, что хочу.

— Серёженька, я тебя предупреждаю в последний раз. Если ты, баклан, ещё раз свои грабли распустишь, я тебе их переломаю. Здесь и здесь, — я сначала резче скрутил однокласснику запястье, а потом надавил на локоть, заставив Серегу два раза вскрикнуть от боли. — Всё понял⁈

— Да пошёл ты на…

Договорить я ему не дал, чуть присев, ещё раз скрутив запястье и надавив на локоть, заставил Самаева упасть на колени, и ткнуться лбом в пол.

— Я тебя ещё раз спрашиваю, ты всё понял, или мне действительно твою грабку сломать в двух местах, чтобы быстрее дошло⁈ — я ещё раз скрутил запястье Серёги, заставив его застонать от боли. — Так понял или нет?

— Понял, — сквозь зубы прошипел мой противник.

— Вот и хорошо, — я отпустил его руку и, отвернувшись, выпрямился, посмотрев на одноклассников и ребят из 6 «Б» класса, которые окружили нас.

Все выглядели несколько ошарашенными. Наша драка с Серегой, если можно её назвать дракой, прошла несколько не так, как обычно это бывало. Как правило, сначала пацаны оскорбляли друг друга и только потом начинали наносить друг другу удары. А чтобы вот так взять на болевой приём и заставить противника морально сдаться, такого не было. Но не бить же мне было Серегу.

— И чего смотрим, всё ляктричество кончилось, кина не будет, — я пошёл к подоконнику за портфелем, заметив крем глаза, что в коридоре появилась Лиза, то есть наш классный руководитель Елизавета Кузьминична.

Сделал пару шагов, услышал, как кто-то из парней крикнул: «Сзади».

Повернув голову, увидел, как Серега с побагровевшим лицом, вытянув руки перед собой, словно хочет вцепиться в шею, бросается на меня. Рефлексы моей души или чего-то там сработали раньше, чем я успел подумать. Резкий удар ногой назад. Ударов усиро гери за три тренировки по трём уровням я успел провести всего раз по двести, поэтому концентрированного удара не получилось. Зато он оказался точным. Самаев просто напоролся с ускорением на мою пятку, чуть не сбив меня. Я просто чудом устоял на ногах.

Точный и сильный удар в печень — это гарантированный «королевский» нокаут. Очень много нервных рецепторов в капсуле печени. Поэтому точное попадание — это не просто острая боль, а сильнейшая, острая боль. Удар, и ноги