Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

Так, не забыть записать, что ориентировочно 20 декабря 1984 года умрёт министр обороны Устинов, а его место займёт маршал Соколов, который курировал, можно сказать, руководил боевыми действиями советских войск в Афганистане. За что ему было присвоено звание Героя Советского Союза. А сняли из-за пролёта Руста через всю систему ПВО, и его посадки на Красной площади 28 мая 1987 года. Поздравил молодой человек СССР с Днём пограничника.

Тоже надо записать, не забыть. Вот так ассоциативно и всплывают в памяти события. А так попробуй, вспомни, что происходило больше сорока лет назад. Пока записей не особо много. Завтра ещё три добавлю, а может и больше. Как жаль, что с переселением души или чего там не добавили абсолютную память. В мозгах только то, что помнил на момент своей смерти. А это и не так много, всё — таки с возрастом память отнюдь не улучшается.

В своих записях запомнившихся событий, хотел остановиться на смерти Черненко 10 марта 1985 года, и избрания генсеком Горбачева на следующий день. Дальнейшее послезнание будет полезным, если мне не удастся, не допустить к власти Меченого. На то, что у меня что-то получится в этом направлении, я отводил процентов пять из ста и даже меньше одного процента. При этом все мои предполагаемые действия были из области фантастики.

Поэтому уже записал про Чернобольскую катастрофу и, что 11 октября 1994 будет «Чёрный вторник». Тогда на Московской межбанковской валютной бирже официальный курс доллара вырос по отношению к рублю с трёх до четырёх тысяч, в обменниках и у менял, доходил до шести тысяч. Через несколько дней курс доллара вернулся к прежним показателям, и многие на этом хорошо наварились.

Следующая дата — 17 августа 1998 года, когда правительством был объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств и были расширены границы валютного коридора, а потом де-факто правительство вообще перестало поддерживать курс рубля. В результате с 6 рублей доллар подорожал, кажется, к 9 сентября до 20 рублей. Потом был недолгий откат к 11 рублям, а затем был устойчивый рост до 30 рублей и выше.

Такие цены были за доллар в банках. А вот в частных обменниках и у валютных менял в пиковый момент за доллар отдавали тридцать рублей и больше. Я из-за чего этот разлёт цен так запомнил. Мы с первой женой как раз в этот момент продали однокомнатную квартиру, чтобы внести деньги за трёхкомнатный кооператив, который должен был сдаться в декабре 1998 года. У нас был покупатель, который давал за однушку с хорошим ремонтом, площадью тридцать шесть квадратных метров 75 тысяч рублей, которые можно было обменять на 12000 долларов. То есть цена квадратного метра составляла около 350 долларов. Для Арзамаса это была нормальная стоимость, мы ударили по рукам, продали квартиру. Это всё было в начале августа.

По ящику уже давно обсуждался возможный дефолт и расширение валютного коридора. К тому же, служа тогда в ОБЭП, имел возможность пообщаться с финансистами и банковскими работниками. Димка Бородкин глава филиала НБД-банка в Арзамасе, с которым мы пересекались в качалке, узнав, что я продал квартиру, тут же порекомендовал мне обменять полученные рубли на доллары и подождать пару месяцев, прогнозируя значительный рост стоимости американской валюты, на котором можно будет неплохо сыграть.

Я хотел так и сделать, но родители и тесть с тёщей настояли, чтобы мы внесли всю сумму в оплату кооператива. Как же я кусал себе локти потом из-за того, что послушался их и не настоял на своём. Мой знакомый, который в это же время продал за 16000 долларов двушку и планировал за 21000 долларов купить трёшку на вторичном рынке, поступил так, как советовал Димка. В сентябре, когда курс у менял дорос до тридцати рублей за доллар и выше, он скинул баксы за полмиллиона рублей, а потом по двенадцать рублей купил сорок с чем-то тысяч долларов.

Цена в долларах на недвижимость в тот момент упала процентов на пятнадцать — двадцать. Как результат, Андрей купил новую, трёхкомнатную квартиру, сделал в ней великолепный евроремонт, обставив новой мебелью и бытовой техникой. Ему ещё хватило зелёных, чтобы поменять имеющую машину на новую, купить гараж и оставить приличную сумму зелёных в виде семейной, финансовой подушки безопасности.

Так что, если всё пойдёт также как в том мире, то я к «чёрному вторнику» и дефолту буду готов. Надо будет только денег побольше заработать. И в этом мне помогут песни из будущего, если не получится с писательской деятельностью.

В субботу, после ухода пацанов, я до прихода родителей, успел записать в тетрадь текст песен «Прорвёмся опера» Любэ, «Мой сосед» и «Приходите в мой дом» Михаила Круга, а также песню Любэ «Мент», переделав в «Бойца». Я заменил мента на бойца и строку «и достала его в родной стране» на строку «и достала его в чужой стране». И получилась отличная песня про воина — интернационалиста, исполняющего свой долг в Афганистане.

Так и буду потихоньку записывать песни, которые помню, только надо как-то накопить денег на гитару. Без неё как-то песни плохо вспоминаются. Иногда мысленно и в живую начинал перебирать пальцами левой руки воображаемый гриф гитары.

На приобретение гитары пока вижу только один вариант заработка в виде сдачи макулатуры и продажи книжных купонов. Других вариантов нет. Точнее, есть, но собирать бутылки стрёмно, в криминал лезть совсем не хочется. И даже с продажей купонов надо будет быть осторожнее, что показало попадание в милицию сегодня. Под эти мысли не заметил, как заснул.

Утро наступило сигналом точного времени и исполнением гимна по радио. Отец, заглянув в комнату, убедился, что я уже проснулся. Я, дождавшись, когда он освободит туалет, также быстро посетил это заведение. Надо будет заканчивать с длительными посиделками в этом кабинете. Вернувшись в комнату, быстренько прогнал разминку, после чего приступил к силовому комплексу Купера. Отец заглянул в комнату, когда я, пыхтя, отжимался на втором круге. Посмотрел, хмыкнул и закрыл дверь.

Закончил зарядку, в освободившейся ванной почистил зубы, простирал с «Банным» мылом трусы и носки, повесил их на полотенцесушитель, принял контрастный душ, после чего в одних чистых трусах выдвинулся на кухню. Отец, глядя на меня, вновь как-то одобрительно хмыкнул, что