Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался отец, который также сидел за столом в одних трусах.

Он уже доедал свой последний бутерброд, а мамуля насколько я помнил, накрыв завтрак и что-то перекусив, в зале занималась своей причёской.

— Отучусь шесть уроков, домашку сделаю, а потом, наверное, к мамуле в библиотеку съезжу, надо кое — какую литературу посмотреть по истории Горького, в каталоге порыться, — ответил я.

Батя от моего ответа аж поперхнулся.

— Ну, ну, — только и смог сказать он.

В этот момент в кухню зашла мама.

— Так, у тебя с прошлой недели деньги за обед остались, Елизавета Кузьминична в курсе, а на это что-нибудь дополнительно купишь в течение недели, — с этими словами мамуля протянула мне рубль, а потом записку на листке. — Это по поводу твоих пропусков уроков.

Я аж умилился этому. Никаких тебе больничных, хватает записки от родителей по поводу пропусков уроков. Начал рыться в своих воспоминаниях об обедах в школе. Насколько помнил, мы в понедельник сдавали классной то ли рубль шестьдесят копеек, то ли больше, то ли меньше. Многие не сдавали и самостоятельно на переменах покупали в столовке всякие вкусняшки. Точно не помню, но цены были следующими: пирожок с повидлом — 5 копеек; коржик — 8 копеек; колечко с орехами — 10 копеек; котлета в тесте шла по 14 копеек; кекс с изюмом — 16 копеек; ромовая баба — 18 копеек; песочное пирожное — 22 копейки; стакан молока — 10 копеек; стакан берёзового или томатного сока — 10 копеек; чай — 2 копейки.

Остальные, кто сдавал деньги, питались организованно. Минут за пятнадцать пара дежурных из класса шли в столовую, расставляли на столах тарелки с едой и с хлебом, раскладывали ложки и вилки. Когда класс прибегал в столовую, все уже было подготовлено — садись и ешь.

Опять же насколько помню, подавался комплексный обед из первого, как правило, это были щи, борщ, рассольник, гороховый и рыбный суп из минтая. На второе была котлета, гуляш, бифштекс, очень редко сосиска с картофельным пюре, гречкой, рожками или вермишелью, с обязательной подливой, чай и пирожок. Остальное за свои деньги.

Не знаю, как в других школах, но у нас кормили вкусно. Я, во всяком случае, сметал всё, кроме рассольника. В детском саду в своё время нашу группу отравили этим супом, и с тех пор я рассольник не ел в течение всей своей жизни. Даже в Можайке на первых курсах, не смотря на постоянный жор и чувство голода, не мог заставить себя есть этот суп. Что-то видимо в мозгах щёлкнуло, определённый заскок или бзик образовался.

Отец, закончив завтрак, вышел из-за стола, потрепав меня по голове. Это было настолько неожиданно, что я растерялся. Не помню, чтобы он так проявлял свои чувства по отношению ко мне в том мире. Видимо, и его моя клиническая смерть заставила понервничать — чуть не потерял наследника.

Родители вышли на работу раньше минут на пятнадцать, а я успел потратить это время на записи в тетрадь тех событий, которые вчера вспомнил. После этого с небольшим волнением направился в школу. Вот уж никогда не думал, что пойду второй раз в шестой класс.

Дорога в школу много времени не заняла. На входе дежурные проверяли сменку, показал свой мешок с «Москвой». Это был советский ответ «Адидасу» — кроссовки с тремя полосками — лёгкие, прочные, удобные. Где купили их родители, я не помню, но такая сменная обувь была, может быть, у процентов десяти мальчишек в школе. Дефицит.

Спустился вниз к раздевалкам. Это я помнил, а вот в каком кабинете будет первый урок история, не помнил, хоть убей. Из всех кабинетов только не забыл, где кабинет физики расположен и то, это ещё не точно. Выходим из этого положения просто, ждём кого-нибудь из одноклассников.

Повезло через пару минут, в вестибюле перед раздевалками появился Лёшка Козак. Дождался, когда он разденется и поменяет обувь, вместе с ним направились к лестницам четырёхэтажного здания. Проект школы был однотипный для того времени. Двухэтажное здание, соединялся двухэтажным переходом с четырёх или трёхэтажным. У нас второе здание было четырёхэтажное. Поднялись на четвёртый этаж, где перед кабинетом самым, последним в левом крыле кучковались одноклассники, ожидая, когда его откроют.

У меня в голове как-то само вплыло, что это и есть кабинет истории. А так как сегодня понедельник, то десять первых минут урока займет политинформация. А на следующий год на политинформацию придётся приходить в свой класс химии на двадцать минут раньше. После политинформации нестись на первый урок в другой кабинет. По мне так лучше бы оставили, как раньше. Следуя, за Лехой подошёл к парням, и, кинув портфель на подоконник, который красиво приземлился между другими, поздоровался:

— Привет, ребята!

В ответ послышалось «привет, Миха», «здарово, Мишка», «салют, Ведмедь». Это я года в три — четыре буквы в словах путал. Вместо пуговица говорил пудгвица, свабьдя, вместо свадьбы, ну и ведмедь вместо медведя. Имел неосторожность рассказать об этом ребятам в классе втором, тут же и получил прозвище Ведмедь.

Махнул девчонкам из класса рукой, разглядев среди них Наташку Храброву. Светки нашей симпатичной конпушки не было. Видимо, ещё не пришла. А вторая конопушка с грудью уже второго размера Прохочева Ленка залилась румянцем, когда я на ней остановил взгляд. Я тоже чуть не покраснел, вспомнив, что мы с ней в седьмом или восьмом классе гуляли. И даже у них дома был много раз.

— Ну, что выздоровел, в субботу прыгаем кто кого? — этот вопрос вместо приветствия задал за моей спиной Серега Самаев.

Я развернулся к нему и даже понял, из-за чего или для кого он этот вопрос задал. Рядом с нашим классом ожидали, когда откроют соседний кабинет парни и девчонки из 6 «Б» класса, где училась Иринка Паромова. В девятом классе нас объединят, и мы будем учиться в одном классе с ней, а потом, когда не знаю, Сергей и Ирина поженятся. Это выяснится уже в двухтысячных годах, когда найдём друг друга на сайте Однокласники.ру. А дружить они начали класса с восьмого или раньше. Не помню точно.

— Привет, Сергей. На этих соревнованиях, увы без меня, — отрицательно повертев головой, я развёл руки в