Нежданная кровь - Эльхан Аскеров
– Не надо, – качнула женщина головой. – Ни к чему мёртвых хаять. Нет их более.
– То не хула. То правда, – отмахнулся парень. – И сами сгинули, и племя сгубили.
Вошедший во двор Григорий, увидев гостью, от удивления даже забыл поздороваться. Присев к столу, казак растерянно почесал в затылке и, качнув головой, проворчал:
– Вот уж не чаял, что ты сюда снова прийти решишься.
– А мне или так, или вовсе в степи, под кустом сдохнуть, – обречённо махнула женщина рукой. – К тому же я слово дала, что выкуплю у него добро своё, – кивнула она на парня.
– Было такое, помню, – чуть подумав, кивнул казак. – Сказывают, у вас с половцами какая замятня вышла. Так ли?
– Так. Нет более ни нас, ни половцев. Кончились.
– Неужто совсем друг дружку побили? – удивлённо охнул Григорий.
– Из наших, дай Мать, десяток-другой ушёл. А из половцев я по следу только дюжину верховых сочла. Всё поле у стана нашего телами завалено. С тех денег и стану коня выкупать, – нехотя призналась Дамира.
– И куда ты теперь? – помолчав, тихо спросил казак.
– Не знаю, друже, – всхлипнула женщина, пряча набухающие на глазах слёзы. – Куда глаза глядят. Дорога выведет.
– Не спеши. Поживи тут покуда. Мой гостьей будешь. А там как род даст, – подумав, предложил Беломир.
* * *
Радмила сидела за столом, уперев остановившийся взгляд и столешницу и замерев, словно изваяние. Григорий, рассказавший девушке о случившейся беде, тяжело вздохнул и, покосившись на угрюмо молчавшую Дамиру, только качнул головой, не находя слов, чтобы хоть как-то разрулить ситуацию. Глядя на него, вздохнул и Беломир. Взгляды, бросаемые амазонкой на юную половчанку, ему не нравились изначально, так что перед разговором он постарался рассадить женщин так, чтобы они не могли дотянуться друг до дружки.
В том, что обе готовы схватиться за железо, парень ни секунды не сомневался. Понимая, что напарник не ритор, от слова совсем, Беломир глотнул уже остывшего чаю и, откашлявшись, негромко произнёс, отслеживая каждое движение женщин:
– Вашей вины в случившемся нет. Не вы всё это затевали.
– Они… – тут же вскинулась Дамира, но парень не дал ей договорить, слегка надавив голосом:
– Я сказал, не вы. А значит, не вам и рядиться. Решение принимали те, кому свыше дано было за племя своё ответ нести. Раз уж случилось так, выходит, они и ошиблись. Не додумали, что нужно было додумать. Не учли того, что потребно учесть было. А потому каждой из вас осталось только горе это пережить и далее жизнь свою устраивать. Иного пути вам нет.
– А как же месть? – глухо спросила Дамира, вперив в него яростный взгляд.
– А кому ты мстить станешь? – поинтересовался Беломир, отвечая ей прямым, тяжёлым взглядом. – Девчонке этой, которой у вашего стана и не было? Или мёртвым, что на том поле остались? А может, побежишь выживших по всей степи искать? Мстить виновным можно, а невинная кровь жажды не утолит. Только хуже станет, – добавил он, тяжело вздохнув.
– А как жить-то после такого? – растерянно спросила женщина. – Кому я теперь нужна?
– Себе, – отрезал Беломир. – Рана заживёт, съезди обратно к стану своему, собери всё, что племени дорого было, да спрячь, чтобы никто чужой не добрался. В том и будет твоё последнее служение Матери, раз уж не смогли вы услышать её вовремя, – придумал он ей задачу буквально на ходу.
– А после? – помолчав, тихо спросила Дамира.
– А после, коль сделаешь всё, как надобно, или Мать подскажет, или сама решишь, – выкрутился парень.
– В стан, значит, не зовёшь, – грустно улыбнулась женщина.
– Ты привыкла своим укладом жить. Мы по-иному живём, – развёл Беломир руками. – Сумеешь наш уклад принять, милости просим. Нет, то твоя жизнь и только тебе решать, как её жить.
– Ваш уклад – за казака какого замуж идти? – презрительно усмехнулась Дамира.
– Чего сразу замуж? – деланно удивился парень. – Хочешь, вдовьей долей живи, как сама сумеешь. Да только не забывай, стан наш с земли живёт. Да и нет теперь в степи столько племён вражеских, чтобы с поля жить.
– А сам с чего живёшь? – не унималась женщина.
– Ну, придумки мои ты видела, – развёл Беломир руками. – С них и живу. Да, иной раз и доля с трофея бывает, но придумки мне больше приносят.
– Умный ты, – проворчала Дамира, сдаваясь.
– А мне как быть? – вдруг вступила в разговор Радмила.
– Ну, с тобой проще. Тут Елисей решать станет. На то ему отец твой свою волю последнюю своей рукой написал, – тут же выкрутился парень. – Думай, чего тебе самой больше хочется.
– Не знаю, – помолчав, растерянно призналась девушка. – А что дозволено? – тут же уточнила она.
– Ну, письма от батюшки твоего я не читал, но ежели от себя сказать, то тут и думать нечего. Тебе решать, станешь ты настоящей женщиной, как это богами завещано, или решишь предназначение своё отринуть и чем иным заняться, – жёстко высказался Беломир, отлично помня поведение тех же приснопамятных амазонок, считавших себя высшими существами и презиравших всех вокруг. Особенно мужчин.
– А что значит настоящей женщиной? – вдруг озадачилась Радмила.
– Не знаю, как у вас, а у нас сказано, что женское дело – детей родить и очаг домашний хранить, чтобы было мужу куда возвращаться. И покуда в очаге том огонь горит, он дорогу к дому из любой дали найдёт, – принялся сочинять Беломир, судорожно припоминая всё, что когда-то читал или слышал о славянских традициях. – В том и есть главное предназначение любой женщины. Матерью быть и огня домашнего хранительницей.
– Матерью… хранительницей… – тихо повторила Дамира и вдруг, закрыв лицо ладонями, глухо взвыла: – Ой дуры!!!
Беломир с Григорием недоумённо переглянулись, не понимая её реакции. Радмила же, бросив на амазонку короткий взгляд, только чуть пожала плечами и, слегка поморщившись, задала следующий вопрос:
– Выходит, то, что я много лет училась всяким оружьем биться, и не нужно никому?
– Ну как же не нужно? – возмутился Беломир, тут же уловивший подходящую нить разговора. – А ушёл муж в поход, а тут враг у стана. И кто тогда кроме тебя детей ваших защитит? Кто не даст очаг загасить?
– Ты всё время про огонь поминаешь. Но ведь вы не огню, вы идолу кланяетесь, – напомнила Радмила, устраиваясь поудобнее.
– Так ведь огонь нам пращур и дал, – моментально нашёлся парень, по её позе понимая, что разговор этот быстро не закончится. – Ты не знаешь, но каждый раз, на капище приходя, мы перед идолом костёр разводим. И на посвящение, и на тризну через огонь с ним беседу ведём.
– То так, – решительно кивнул Григорий, поддерживая
