Нежданная кровь - Эльхан Аскеров
– Ты ещё и врачевать умеешь? – бледно усмехнулась женщина.
– Меня всякому учили, – пожал парень плечами, направляясь к бане.
Благодаря своим знаниям и умениям Векши, баня у него топилась по-белому. Вместе с подогревом парилки нагревалась и вода в большом медном котле. Так что мыться к нему приятели ходили регулярно. Уж очень удобно тут было. И попарился, и помылся, и просто посидеть есть где. Понимая, что париться Дамире сейчас не стоит, он просто нагрел воды и, выдав женщине кусок выбеленного полотна вместо простыни, отправил мыться. Сам же парень принялся готовиться к операции.
Рубленые и резаные раны требовали в местном климате тщательной обработки. В противном случае получить заражение крови или гангрену было проще простого. Так что готовился парень старательно. Фляга с уксусом, фляга с крепким самогоном, шовный материал, короткий нож бритвенной остроты, что-то вроде пинцета и порошок из смеси трав для остановки крови. Не забыл он и нарезанное на полосы тонкое полотно, вместо бинтов.
Выждав примерно полчаса, Беломир прихватил всё приготовленное и, войдя в предбанник, негромко окликнул женщину по имени. Дамира отозвалась из мойни, пообещав тут же выйти. Парень успел разложить всё принесённое на столе, когда амазонка вышла в предбанник в небрежно наброшенной простыне, одним её краем вытирая отмытые от пыли волосы. Увидев его приготовления, женщина удивлённо хмыкнула и, присев на лавку, одним движением обнажила торс, показывая длинную резаную рану на нижнем своде рёбер слева.
– Повезло тебе, – хмыкнул Беломир, внимательно изучив рану и даже обнюхав её.
В местных реалиях возможное нагноение можно было определить только так. Убедившись, что рана чистая, Беломир ловко свернул из куска толстой кожи рулон и, сунув его в зубы пациентке, приказал:
– Теперь терпи.
Обработав околораневую площадь уксусом, он принялся осторожно срывать корку, которой затянулась рана, попутно обрабатывая её самогоном. Чуть дёрнувшись, Дамира сжала зубы, не издав ни звука. Убедившись, что кровь из раны выступает чистая, парень аккуратно смазал шрам сосновой смолой и присыпал порошком из трав. После, вдев в иглу кетгут, принялся накладывать шов. Кожу он старался не стягивать плотно, чтобы в случае нагноения это было можно быстро заметить. Но при этом и шов он старался делать ровным и аккуратным. Всё-таки перед ним была женщина. К тому же ещё и весьма симпатичная.
Сама Дамира к собственной наготе относилась равнодушно. Просто подставила парню раненый бок, даже не делая попытки прикрыть рукой грудь. Размер и форму её Беломир успел оценить раньше, так что работал спокойно. Закончив, парень снова присыпал рану порошком и, ловко забинтовав, негромко проворчал:
– Всё. Теперь старайся её сильно не ворошить. Пусть подживёт.
– Благодарствуй, витязь, – выплюнув кожаный рулон, выдохнула Дамира, переводя дух. – Ловок ты, Беломир. Видать, правду про тебя бают, что ты не простого рода.
– Чего теперь-то про то, – отмахнулся парень, не собираясь развивать эту тему. – Есть хочешь?
– Очень, – истово кивнула женщина.
– Тогда одевайся, и пошли. Кормить тебя стану, – усмехнулся Беломир, собирая свою аптечку.
– Уж прости, парень, да только надеть мне теперь нечего, – грустно улыбнулась женщина. – Своё-то, в чём пришла, замочила. Завтра стирать стану.
– В полотно завернись и в дом ступай. Придумаю там чего, – окинув её задумчивым взглядом, скомандовал парень.
Тяжело поднявшись, Дамира покорно завернулась в простыню и первой вышла из бани. Беломир, убедившись, что все дверцы и заслонки закрыты, последовал за ней. Вернув аптечку на место, парень спустился в подпол и, достав чугунок с кашей, отправил его на печь, разогреваться. Не забыл он и всяких копчёных вкусностей. Сам до них был большим охотником. Из сундука парень вынул свои старые штаны, рубашку и запасные поршни.
Отдав всё это женщине, Беломир вернулся к готовке ужина. Минут через десять Дамира вышла из дома, одетая в его вещи, и, смущённо усмехнувшись, проворчала:
– Давненько мне не приходилось мужскую одёжу надевать. Даже юность вспомнилась.
– Вот только бабкой прикидываться не надо, – усмехнулся Беломир.
– Так ведь и вправду не молода уж, – пожала Дамира плечами.
– Угу, нашла кому рассказывать. А то я недавно тебя голышом не видал, – фыркнул парень. – Такой фигуре и девки позавидуют.
– Да ты никак решил меня в полюбовницы взять? – лукаво улыбнувшись, предположила женщина.
– Амазонку? В полюбовницы? – иронично уточнил парень. – Я ещё в своём уме. С вами ж прежде, чем в постель лечь, надобно полдня драться. Вот оно мне надобно? Расскажи лучше, что с тобой случилось и откуда рана такая? – соскочил он со скользкой темы.
– Беда у нас, Беломир, – помолчав, еле слышно произнесла женщина. – Нет больше народа нашего.
– Слух был, половцы на вас пошли. Так ли? – осторожно уточнил парень.
– Они, – коротко кивнула женщина, принюхиваясь к разносившимся по двору ароматам. – Выбрали миг, когда у нас новый спор случился, да налетели. Так что нет теперь в той степи ни амазонок, ни половцев, – чуть всхлипнув, закончила Дамира свой короткий рассказ.
– Друг дружку сгубили? – прямо спросил Беломир.
– Так. В полон к тем поганым идти и детей им рожать никто добром не станет. А уж мы тем паче. Так что рубились девки мои отчаянно. Да только отвернулась от нас Великая Мать. Нет более племени нашего. Десяток-другой, может, и сумели вырваться, да только проку в том нет больше.
– И куда ты теперь? – помолчав, поинтересовался Беломир.
– Куда глаза глядят, – равнодушно пожала Дамира плечами. – Что уж теперь, коль ничего не осталось. К чему жилы рвать?
– Так что ж теперь, лечь да подохнуть? – возмутился парень. – Руки-ноги имеются, голова на месте. Сил и умения тебе не занимать. Живи.
– А с чего жить прикажешь? Вот сейчас тебе выкуп за добро своё отдам, а далее только охотой жить придётся.
– Забудь про выкуп. Что с тебя взял, так отдам, – отмахнулся Беломир. – Лучше думай, чего дальше делать станешь.
– Не знаю, – помолчав, тихо призналась Дамира. – Рухнуло всё. Во что верила, чем жила, ничего ж не осталось.
– Да уж, ситуация, – проворчал Беломир, наваливая в тарелку кашу и подвигая её гостье. – Ешь, не остыло покуда, – скомандовал он, усаживаясь напротив.
Уговаривать себя Дамира не заставила. Подхватив ложку, она бросила на кусок хлеба ломоть буженины и тут же впилась в него зубами. Похоже, за то время, пока она добиралась до станицы, успела крепко оголодать. К тому же полученная рана и, как следствие, серьёзная кровопотеря тоже сказались. В момент смолотив выделенную порцию, женщина нехотя отодвинула тарелку и, вздохнув, произнесла:
– Благодарствуй, Беломир. За хлеб-соль да за добро твоё. Не чаяла, что ты так решишь. Ведь плохо в тот раз расстались.
– Совет ваш – дуры,
