Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
Поезд двигался быстро, ярдов девятьсот в минуту, раскачиваясь плавно на стыках рельсов. Стук колес ровный, ритмичный, как метроном.
Через полчаса проводник прошел по вагону, проверил билеты. Молодой, в темно-синей форме с серебряными пуговицами, фуражка с эмблемой «SBB». Посмотрел на мою бумагу, пробил компостером, кивнул, пошел дальше. Не сказал ни слова.
Швейцария проплывала за окном. Холмы, деревни, церковные шпили, коровы на лугах. Далеко на юге, за облаками, угадывались контуры Альп, но я не видел вершин, туман и облачность закрывали горизонт.
В шесть тридцать показался Берн.
Город на высоком полуострове, окруженном петлей реки Ааре. Зеленая вода далеко внизу, каменные мосты, красные черепичные крыши, башни, шпили. Все компактное, средневековое, как иллюстрация из учебника европейской истории.
Вокзал Берна. Бетонный, широкий, длинные перроны под крышей. Поезд остановился мягко, двери открылись с пневматическим шипением. Я вышел на перрон, подхватив чемодан.
Утренний воздух прохладный, чистый, с запахом реки и хвои. Градусов шестьдесят по Фаренгейту, не больше. После вашингтонских девяноста с лишним это блаженство.
Привокзальная площадь, Банхофплац. Трамвайные рельсы, провода над головой, зеленые вагоны «BVB» с номерами маршрутов. Такси, «Мерседес» 200D, бежевый, с шашечками. Газетный киоск, открытый, свежая пресса на трех языках, немецком, французском и итальянском. В цветочном ларьке продавались гвоздики, розы и астры.
Я нашел маленький отель в двух кварталах от вокзала. «Гольдэнер Шлюссель», «Золотой ключ», четыре этажа, каменный фасад, деревянные ставни. Портье, пожилой, в жилете, говорил по-немецки и по-французски, английский понимал с трудом. Я заполнил карточку гостя: имя, паспортные данные, дата прибытия. Цель визита указал «Деловая поездка.» Швейцарцы регистрируют всех, это закон.
Комната на третьем этаже. Узкая, чистая, кровать с белым бельем, тумбочка, стул, шкаф. Раковина в углу, ванная в коридоре. Окно выходило на тихую улицу с каштанами. Двадцать два франка за ночь, завтрак включен.
Поставил будильник на восемь. Снял ботинки, лег поверх покрывала. Заснул мгновенно.
Будильник зазвенел через полтора часа. Короткий и злой механический звон.
Встал. Лицо в зеркале над раковиной серое, помятое, с красными глазами. Двадцать четыре часа без нормального сна. Умылся холодной водой. Побрился, лезвие «Жиллет Супер Блю» из дорожного набора. Чистая белая рубашка. Темно-синий галстук. Пиджак.
Завтрак в столовой на первом этаже. Два круассана, масло в фольговом пакетике, джем из абрикосов, кофе с молоком. Кофе снова отличный, крепкий, из такой же хромированной «Фаэмы». Хлеб свежий, масло настоящее, не маргарин. Даже дешевая швейцарская гостиница кормит лучше, чем половина вашингтонских кафе.
Без четверти девять я вышел на улицу. Солнце уже поднялось, небо голубое, воздух прогрелся до шестидесяти пяти. Прохожие на тротуарах, женщины с корзинами, мужчины в костюмах, велосипедисты. Трамвай прозвенел на перекрестке, зеленый, двухвагонный, набитый утренними пассажирами.
Нюшеленштрассе. Десять минут пешком от отеля, мимо фонтанов, аркад и средневековых башен. Берн город аркад, крытых каменных галерей вдоль первых этажей зданий, под арками магазины, аптеки, кондитерские. В дождь можно пройти полгорода, не намокнув.
Здание федеральной полиции. Четырехэтажный каменный дом, серый, строгий, без вывески, без флага. Только номер на двери и медная табличка с гравировкой: «Bundespolizei / Police fédérale.» Два языка, как всегда.
Я толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел в вестибюль. Мраморный пол, потолок высокий, прохлада. За стойкой дежурный в форме, молодой и коротко стриженный.
— Агент Митчелл, ФБР. К инспектору Бруннеру, на девять часов.
Дежурный проверил список, позвонил по внутреннему телефону, попросил документы. Я показал паспорт и служебное удостоверение. Он переписал данные в журнал, медленно, аккуратно, перьевой ручкой. Потом выдал гостевой пропуск, белый картонный прямоугольник с номером.
— Второй этаж, кабинет двести четыре. Прошу следовать за мной.
Поднялись по лестнице, широкой, каменной, с чугунными перилами. Коридор второго этажа, на полу линолеум, двери из темного дерева, номера кабинетов обозначены латунными табличками. Тихо, как в библиотеке.
Дежурный постучал, открыл дверь.
— Герр инспектор, мистер Митчелл из ФБР.
Кабинет. Окно на улицу, письменный стол, два стула для посетителей, шкаф с папками. На стене карта Швейцарии, двадцать шесть кантонов, каждый обозначен отдельным цветом. Рядом портрет федерального советника, не знаю кого именно, мужчина в очках с серьезным лицом.
Из-за стола поднялся Бруннер.
Среднего роста, около пяти футов девяти дюймов. Худощавый, подтянутый, прямая спина, плечи развернуты. Возраст около пятидесяти, может чуть больше. Волосы светлые, коротко стриженные, аккуратно зачесанные назад, с серебристой проседью на висках. Лицо узкое, скуластое, подбородок острый. Нос тонкий, прямой. Глаза светло-голубые, холодные, внимательные. Ни морщинки вокруг рта, как будто этот человек не улыбался лет двадцать.
Серый костюм, безупречно сидящий, рубашка белая, галстук в тонкую темную полоску. На лацкане крошечный значок, швейцарский крест, белый на красном.
Рукопожатие сухое, короткое и крепкое. Ладонь холодная.
— Мистер Митчелл. — Произношение четкое, немецко-английское, каждая согласная как удар молоточка. — Бруннер. Прошу садиться.
Я сел. Бруннер вернулся за стол. Положил руки на папку, плоскую, серую, с федеральным гербом.
— Мистер Митчелл, прежде чем мы начнем, я хочу прояснить несколько вопросов. — Голос ровный, бесстрастный, как диктор на железнодорожном вокзале. — Ваше присутствие в Швейцарии согласовано через Интерпол и дипломатические каналы. Мы приняли запрос. Операция считается совместной.
Пауза. Короткая, но значительная.
— Однако. Швейцарская Конфедерация суверенное государство. Любые оперативные действия на нашей территории производит швейцарская полиция. Арест, обыск, задержание, допрос, все это исключительная компетенция местных властей. ФБР и Интерпол присутствуют в статусе наблюдателей. Вы можете давать рекомендации. Задерживать, допрашивать или применять силу — нет. Оружие, если у вас при себе, сдайте дежурному. Ношение не разрешено.
— У меня нет оружия, — сказал я. — Не привез.
Бруннер чуть кивнул. Едва заметно, всего на сантиметр.
— Разумно. Далее. Вся информация, полученная в ходе операции, передается швейцарской стороне одновременно с вашими центрами. Никаких односторонних действий, никаких скрытых каналов связи. Если мне станет известно, что ФБР действует за пределами согласованных рамок, сотрудничество прекращается немедленно. Ясно?
— Ясно.
— Хорошо.
Бруннер открыл папку. Внутри три-четыре листа, напечатанных на машинке, немецкий текст, штамп «Vertraulich», конфиденциально.
— Мы начали наблюдение за Рудольфом Хаасом три дня назад, по запросу Интерпола. Базельская кантональная полиция выделила двух сотрудников. Вот предварительный отчет.
В дверь постучали. Бруннер посмотрел на часы, круглые, на запястье, стальной корпус, кожаный ремешок. Девять ноль три.
— Herein, — сказал он.
Дверь открылась. Моро.
Живой, помятый, с портфелем
