Позывной: "Дагдар" - Артём Март

Он говорил спокойно, будто они встретились на базаре, а не в глухом ущелье, где пропасть можно просто если не туда наступишь.

Юнус молчал. Молчал долго. Потом что-то заставило его опустить глаза. К своему стыду, Юнус почувствовал, как их щиплет.

— Мы не дрались, — сказал Юнус. — Нас просто перебили.

— Вы живы. Значит, дрались. И убили нескольких. Аллах доволен вами.

— Аллах был бы доволен, если бы мы погибли, как моджахеддин, — возразил Юнус.

Остальные выжившие его люди нервно переглянулись.

Шер-Ага усмехнулся. Потом засопел, опуская руки.

— Из-под тяжелых пулеметов шурави сложно спастись. Вы спаслись. Так разве ж не по воле Всевышнего это случилось?

Юнус округлил было глаза от удивления. Удивления, что стало следствием простого, но ясного осознания.

«По воле Всевышнего, — подумалось ему, — по воле Всевышнего мы живы. А значит, за нами правда».

И все же, Юнус подавил в себе удивление. Его глаза вновь сузились. Стали колкими, словно иголки.

— Зачем вы здесь? — спросил он.

— Я служу Кариму-баше. И ищу для него людей, — ответил Шер-Ага. — Смелых. Которые не боятся шурави. Которые хотят отомстить.

Он сделал шаг вперед, и Фархад попятился, наткнулся на камень, едва не упал. Рашид стоял не двигаясь, но лицо его побелело. Юнус не сдвинулся с места. Автомат смотрел Шер-Аге в грудь.

— Опусти, — сказал Шер-Ага. — Я не враг.

— Скажи, зачем пришел, тогда опущу.

Шер-Ага помолчал, разглядывая его. Потом кивнул, словно что-то решил для себя.

— У нас общий враг. Шурави, что лагерем стоят на холмах, над дорогой. Они перекрыли путь в Чахи-Аб, не пускают караваны, контролируют все тропы. Нам это мешает. Вы, — он кивнул на Юнуса, на его людей, — вы знаете эти места. Вы храбрые воины. И явно хотите отомстить чужакам. Такие нам и нужны.

— Нам? — переспросил Рашид. — Кому — нам?

Шер-Ага обернулся на своих, потом снова посмотрел на Юнуса.

— Мой командир хочет вернуть эти места его законным хозяевам. Тем, кто жил здесь веками. Дорога — наша. Шурави — чужие. Мы собираем силы, чтобы выбить шурави с холмов, когда придет время.

— Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? — Юнус усмехнулся. — Чтобы мы стали твоими солдатами?

— Чтобы вы стали моими братьями, — поправил Шер-Ага. — Братьями по оружию. У нас есть люди, есть оружие. Есть еда и лекарства. Но главное — у нас есть план. Нам нужны те, кто знает горы. Вы знаете. Взамен — патроны, еда, защита. И шанс отомстить.

Фархад смотрел на Юнуса, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на надежду. Рашид молчал, но Юнус чувствовал — он тоже слушает. Даже Ахмад приподнялся на локте, глядя на незнакомца.

— Мы уже пытались, — сказал Юнус. — Нас перебили. Что изменится теперь?

— Теперь вы будете не одни, — Шер-Ага шагнул ближе. Автомат Юнуса уперся ему в живот, но он не обратил на это внимания. — Мы ударим, когда они не ждут. У нас есть люди, которые следят за шурави. Мы знаем, когда уходят их группы, когда меняется караул, где слабые места. И скоро мы сотрем их в пыль. А ты, молодой моджахед, можешь оказаться на стороне победителей, если сделаешь правильный выбор.

Он говорил уверенно, и в голосе его не было сомнений. Или он сам верил в то, что говорил, или хотел, чтобы поверили они.

Юнус смотрел на него. Потом перевел взгляд на своих. Фархад ждал, Рашид отвел глаза. Ахмад смотрел на Шер-Агу, и в его взгляде стоял настоящий ужас. Ужас, какой бывает у человека, боявшегося войны.

— Если мы откажемся? — спросил Юнус.

Шер-Ага пожал плечами.

— Оставайтесь здесь. Умрите с голоду или от пули. Шурави все равно найдут вас рано или поздно.

Юнус понимал это. На миг ему показалось, что Шер-Ага прочитал ему его собственные мысли.

Поколебавшись еще немного, Юнус все же опустил автомат.

— У нас мало патронов, — сказал он. — Нет еды. Один раненый.

Шер-Ага кивнул, будто ждал этого. Обернулся к своим, что-то сказал. Один из них шагнул вперед, бросил на землю мешок. Тяжелый, набитый до отказа. Звякнуло железо.

— Патроны. Калашникова. Пять магазинов. И гранаты, — сказал Шер-Ага. — Вот вам патроны, чтобы безопасно дойти до нашего лагеря.

Юнус не двинулся. Фархад глядел на мешок, но не решался подойти.

— А взамен? — спросил Рашид. — Что мы должны сделать взамен?

Шер-Ага усмехнулся.

— Ничего. Пока. Просто прийти. Посмотреть. Потом решим.

Он сделал шаг назад, развел руками.

— Я не прошу вас решать сейчас. Я прошу прийти. Посмотреть. Там вас накормят и залечат раны. Но если вам не понравится — просто уйдете. Никто не будет вас держать.

Шер-Ага говорил легко, но Юнус его сладкие слова отдавались чем-то странным глубоко в душе Юнуса. Чем-то, что он мог бы назвать сомнением. А потом, когда в голове его вновь вспыхнуло пламя горящего БТР, вновь зазвучали выстрелы автоматов, Юнус устыдился этого чувства.

— Где ваш лагерь? — спросил он.

Шер-Ага кивнул куда-то на север, в темноту.

— За перевалом. Два часа ходу. Там будет костер, еда, лекарства для раненого.

Юнус помолчал. Потом поднялся, отряхнул колени. Плечо стрельнуло болью, но он не подал виду.

— Мы пойдем, — сказал он. — Но сначала дай что-нибудь перевязать раненого.

Шер-Ага кивнул, сделал знак своим. Тот, с гранатометом, подошел к Ахмаду, опустился на корточки, достал из кармана советский ИПП. Фархад подскочил, забормотал что-то, помогая перевязать друга. Рашид остался стоять, глядя в землю.

Юнус подошел к мешку, нагнулся, поднял — тяжелый. Патроны, гранаты, еще что-то. Он сунул руку внутрь, нащупал жесткое, вытащил. В свете углей блеснула латунная гильза. Он повертел ее в пальцах, бросил обратно.

Шер-Ага стоял в стороне, смотрел, как возятся с Ахмадом, и ждал. Лицо его в красноватых отсветах костра казалось спокойным, даже равнодушным. Но глаза — глаза были острые, цепкие. Таким взглядом смотрят на то, что уже считают своим.

— Мы готовы, — сказал Юнус, когда Ахмада подняли, подхватили под руки.

Шер-Ага кивнул. Развернулся, пошел в темноту. Его люди двинулись следом. Юнус подхватил мешок, кивнул своим. Фархад и Рашид, помогая Ахмаду стоять, отправились следом.

Они двинулись вверх, туда, где в провале между скалами угадывалась тропа. Костер остался позади, угли догорали, и скоро темнота обложила их со всех сторон. Только звезды светили — холодные и будто бы чужие.

Юнус шел вторым, сразу за Шер-Агой. В руке он сжимал автомат. Патроны, которые дал этот человек, оттягивали плечо. Он думал о том, что делает. И знал — выбора