Позывной: "Дагдар" - Артём Март

Он помолчал, потом добавил:

— Я не знаю, когда все завертится, но будь уверен, ты поймешь это, возможно даже раньше меня. Пока что просто жди.

— Добро, — кивнул я.

Он хотел ещё что-то сказать, но в этот момент со стороны каптёрки послышался шум. Это был Хромов. Я узнал его голос — злой, нервный, с хрипотцой.

— Селихов! Ты где делся⁈ Селихов!

Искандаров усмехнулся, махнул рукой — иди, мол.

— Иди, — сказал он негромко. — Капитан заждался. Да и Градов тоже без мыла лезть станет, если решит, что я слишком задержался.

— Как вы умудрились сбежать с допроса Чеботарева? — хмыкнул я.

— Просто отдал ему инициативу, — пожал плечами майор, — а этому толстолобику больше ничего и не нужно. А… Ну еще с самого утра жаловался Градову на боль в животе.

— Вы планировали нашу встречу с самого начала, — улыбнулся я.

Искандаров кивнул. Тоже улыбнулся.

— Я подстраховался. Ровно как и ты, когда решил, что стоит допросить языка самому. Ну ладно. Иди.

Я кивнул, развернулся и пошёл к каптёрке.

— Саша, — вдруг негромко окликнул меня Искандаров. — Еще один моментик.

Я обернулся. Глянул на майора.

— Не обижай Юру Каширина, — сказал он с улыбкой. — Вашего радиста. Он парень суетливый, но хороший.

Я хмыкнул.

— Не стану, если он не будет лезть в мои дела.

— Обещаю, — кивнул Искандаров, — что больше не будет.

Тогда я кивнул ему еще раз. И направился к каптерке.

— Вы где, товарищ капитан? — сказал я, открывая дверь и входя внутрь. — Ниток чёрных не нашёл. Придётся вам белыми дошивать.

* * *

Прошлой ночью, где-то в горах

Костер догорал. Угли тлели красными глазками, и от них тянуло жаром, но спина всё равно мерзла — ветер гулял по ущелью, забирался под куртку, холодил кожу.

Юнус сидел, прислонившись к камню, и смотрел на огонь. Плечо саднило. Перевязка промокла от ночной росы, но кровь уже не сочилась. Зато боль все еще оставалась — глухая, тянущая, с каждым движением она напоминала о себе.

Рядом возился Фархад. Он подгребал к костру сухие ветки, но руки дрожали, и половина рассыпалась, не долетев до углей. Рашид сидел напротив, поджав под себя ноги, и молчал. Ахмад — тот, что был с ними с самого начала, уцелевший после того, как шурави вероломно расстреляли их из пулеметов у заброшенного кишлака Шинкарай, — лежал на боку, укрывшись старым одеялом, и дышал тяжело, с хрипом.

Пуля, угодившая ему в бок, застряла внутри. Поначалу Ахмад крепился, старался не замечать ранения, но теперь его силы иссякли, и он почти не вставал уже второй день.

— Надо вернуться в кишлак, — сказал Фархад, не поднимая головы. — Залечь. Переждать.

Юнус не ответил. Он смотрел на угли и видел другое. Видел, как падают его люди у дороги. Как мечутся тени в свете догоравшего БТР, и как шурави внезапно открывают по ним огонь.

— Если вернемся, нас никто не примет, — сказал Рашид негромко. — Старейшины скажут, что мы навлекли беду. Юнус знает.

Юнус знал. Он знал это ещё тогда, когда уводил своих из Чахи-Аба. Обратной дороги не было. Но он бы не вернулся даже не по этой причине.

В тот день, когда он потерял почти всех своих людей и чудом вывел выживших из Шинкарайа, пока шурави ругались на дороге, Юнус поклялся, что не вернется домой. Не вернется, пока тот шурави, что вел с ними переговоры, тот, что обманул их, пообещав жизнь, не отведает его ножа.

— Тогда что? — Фархад поднял голову. Лицо у него было бледное, осунувшееся, под глазами залегли тени. — Сидеть здесь, пока не явится отряд шурави?

— Они не придут, — покачал головой Рашид. — У них свои дела. Там, у дороги. Сюда они почти не ходят.

— Сегодня не ходят, а завтра придут… — начал было Фархад, — и тогда мы…

— Заткнитесь, — зло оборвал их Юнус.

Голос его прозвучал хрипло, даже зловеще. И тогда спорщики тут же замолчали. Фархад опустил глаза, Рашид отвернулся к костру. Тишина вновь повисла над ними, только ветер шуршал в сухой, выжженной солнцем траве, где-то ниже по склону.

Юнус закрыл глаза. Усталость наваливалась на его плечи, потянула вниз, к земле, но он не позволял себе провалиться в сон. Слишком много надо было обдумать. Слишком много.

Оружия осталось на троих. Патронов — по два магазина, не больше. Гранат не было. Еды — вчерашняя лепешка и горсть сушеного инжира, которую Ахмад припрятал в вещмешке. На такой силе далеко не уйдешь.

Он открыл глаза. Хотел было сказать, что завтра надо двигаться дальше, в горы, туда, где их не достанут ни шурави, ни свои же, ни кто бы то ни было еще. Туда, где можно найти дичь и чистую воду. Но не успел.

Шаги он услышал не сразу. Ветер шумел, ветки трещали, и только когда хруст камней под чьей-то подошвой прозвучал совсем близко, Юнус напрягся. Рука сама легла на автомат, пальцы нащупали цевье.

— Тихо, — шепнул он.

Фархад замер с веткой в руке. Рашид повернул голову, всматриваясь в темноту. Ахмад зашевелился, застонал, но Юнус шикнул на него, и тот затих.

Из темноты вышли трое.

Они появились не со стороны тропы, а откуда-то сверху, из-за камней, и Юнус не понял, как они подобрались так близко незамеченными. Впереди шел мужчина — широкий, коренастый, с выдающимся носом, густой бородой и тяжелым, наглым взглядом. Одет он был в камуфляжную куртку, какие иногда привозили на базар перекупщики, поверх своей длинной рубахи. А еще — держался уверенно, будто здесь, в этом ущелье, был хозяин. За его спиной — двое. Один с автоматом Калашникова, второй с советским ручным гранатометом за спиной.

Юнус вскочил, вскинул автомат. За ним повскакивали и остальные, кто мог держаться на ногах. Фархад дернулся, схватился за свой АК, но не успел передернуть затвор — здоровяк уже стоял в трех шагах, и руки его были пусты, и на лице — кривая, ленивая усмешка.

— Не стреляй, — сказал он. Голос у него был низкий, с хрипотцой, будто он накурился или простыл. — Мы не враги.

— Стой, где стоишь, — Юнус не опустил оружие.

Здоровяк остановился. Поднял руки — медленно, показывая, что безоружен. Двое за его спиной замерли, но автоматов не поднимали.

— Кто вы? — спросил Рашид. Голос его дрогнул, но он старался сохранять невозмутимый вид.

— Меня зовут Шер-Ага, — сказал здоровяк. — Я слышал о вас. О том, как вы напали на шурави. Как предали их огню. О том, как дрались с другими, пришедшими позже.

— Да? И откуда же? — прищурился Юнус.

— Мои разведчики наблюдали