Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Глава 3. Поющие Скалы

Черная вода за бортом «Морозной Девы» больше не светилась. Теперь она казалась бездонной пропастью, поглощающей любой свет. Ветер утих, но паруса драккара не обвисли — они дрожали, словно от озноба.

Впереди из океана поднялись Поющие Скалы. Это были не просто утесы, а гигантские пустотелые столбы базальта, испещренные тысячами отверстий. Когда морской бриз проходил сквозь них, архипелаг начинал издавать звук, от которого у людей шла носом кровь. Это был не свист и не вой, а монотонный, сводящий с ума гул на грани слышимости — гимн в честь древних богов, дремавших под толщей ила.

— Заткните уши воском! — перекрывая гул, прокричала Соня. — И привяжите себя к мачтам, если чувствуете, что рассудок подводит!

Она сама не последовала своему совету. Ей нужно было слышать море. Ее инстинкт, отточенный годами схваток с пиратами Барахских островов, кричал об опасности.

— Капитан! Слева по борту! — выкрикнул Харальд.

Из-под воды, бесшумно и стремительно, поднялись тени. Лемурийцы не использовали лодки в привычном понимании. Они выныривали верхом на гигантских скатах-убийцах, чьи хвосты были снабжены отравленными шипами.

Первый лемуриец запрыгнул на борт «Морозной Девы» с ловкостью обезьяны. Его кожа была серо-зеленой, покрытой мелкой, склизкой чешуей, а вместо носа зияли узкие щели жабр. Огромные, немигающие желтые глаза смотрели на мир с холодной яростью ископаемого хищника. В руках он сжимал трезубец из черного коралла, лезвие которого светилось тусклым, ядовитым светом.

Соня встретила его ударом топора, который разрубил тварь от плеча до груди. Вместо красной крови палубу залила густая, пахнущая йодом и аммиаком черная жижа.

— К бою! — взревела ванирка. — Отправляйте этих жаб обратно в бездну!

Началась безумная ночная свалка. Лемурийцы лезли со всех сторон, скользя по палубе, их движения были дергаными и неестественными. Ванирские изгои, привыкшие к честному бою сталью об сталь, в ужасе отпрянули, когда один из монстров, пронзенный мечом, продолжал сражаться, не обращая внимания на смертельную рану.

— Рубите им головы! — Соня вогнала палаш в горло очередному захватчику, провернула клинок и сбросила тело за борт. — Они не чувствуют боли, пока жив их господин!

В этот момент море в центре архипелага вскипело. Из пучины медленно поднималось нечто огромное. Это был «Черный Наутилус» — флагман лемурийской орды. Он не был построен из дерева или металла. Казалось, это был панцирь гигантского доисторического моллюска, превращенный в крепость. На его вершине, окруженный пульсирующими органическими наростами, стоял жрец в мантии из кожи морских змей. В его руках сиял Сердце Бездны — кристалл, испускающий пульсации, от которых вода вокруг драккара начала закипать.

— Харальд, к рулю! — крикнула Соня, перерубая щупальце, обвившее ее ногу. — Подойдем вплотную! Я должна добраться до этого кристалла, иначе мы все превратимся в корм для рыб до рассвета!

Драккар, подгоняемый волей своей капитанши, рванулся вперед, прямо на живую гору «Черного Наутилуса». Соня стояла на самом носу, ее топор был занесен для решающего удара, а лицо, забрызганное черной кровью лемурийцев, в свете магического кристалла казалось лицом древней богини возмездия.

Глава 4. Сердце бездны

Удар был такой силы, что форштевень «Морозной Девы» с хрустом вошел в податливую, органическую плоть «Черного Наутилуса». Соня, не дожидаясь, пока корабли сцепятся абордажными крючьями, перемахнула через борт. Ее сапоги коснулись палубы лемурийского флагмана, и она едва сдержала дрожь отвращения: поверхность под ногами была теплой, влажной и пульсировала, словно кожа гигантского брюхоногого моллюска.

— За мной, псы Ванахейма! — проревела она, хотя знала, что за ней последуют лишь немногие. Гул Поющих Скал здесь превратился в физическую боль, разрывающую барабанные перепонки.

Лемурийский жрец не шевельнулся. Он возвышался на костяном постаменте, облаченный в мантию, которая, казалось, была соткана из живых, извивающихся угрей. Его лицо, лишенное подбородка и покрытое пульсирующими жабрами, было маской нечеловеческого экстаза. В воздетых руках он сжимал Сердце Бездны — огромный граненый кристалл, внутри которого ворочалась сама Тьма.

— Слишком поздно, дочь пещер! — голос жреца не был речью, это был низкочастотный рокот, доносящийся из самой бездны. — Врата открыты. Океан заберет свое!

Из органических люков на палубу хлынули элитные стражи — лемурийцы, чей облик уже почти полностью утратил человеческие черты. Их конечности превратились в мощные клешни, а тела были закованы в естественную костяную броню.

Соня действовала на одних инстинктах. Ее топор, старый верный кусок стали из северных рудников, врезался в костяной панцирь стража. Искры полетели вперемешку с черной слизью. Она не фехтовала — она прорубала просеку. Шаг. Удар. Хруст хитина. Еще шаг. Ее кожа горела от брызг едкой лемурийской крови, но ярость, та самая «волчья сыть» ваниров, вела ее вперед.

Жрец начал опускать кристалл в углубление на постаменте. Если Сердце Бездны соединится с телом живого корабля, «Наутилус» обретет мощь, способную вызвать цунами, которое сотрет Яматай с лица земли.

— Кром, если ты слышишь — не помогай мне, просто не мешай! — прохрипела Соня.

Она выхватила из-за пояса тяжелый киммерийский кинжал и, вложив в бросок всю силу своих натренированных плеч, метнула его. Сталь сверкнула в фиолетовом сиянии кристалла. Клинок вошел жрецу точно в глазницу.

Чудовище издало ультразвуковой вопль. Жрец покачнулся, его пальцы разжались. Сердце Бездны покатилось по скользкой палубе.

Соня бросилась вперед, сбивая с ног стражей. Она перехватила топор двумя руками и, совершив исполинский прыжок, обрушила его лезвие на кристалл.

Мир взорвался.

Это не был звук. Это была вспышка абсолютной пустоты. Соню отбросило назад, ее доспехи затрещали от колоссального давления. Она видела, как по кристаллу побежали трещины, из которых ударили лучи ослепительно-белого пламени.

«Черный Наутилус» содрогнулся в предсмертной агонии. Живой корабль начал буквально растворяться, превращаясь в вонючую слизь. Лемурийцы, лишившись магической подпитки, замертво падали там, где стояли, их тела стремительно разлагались.

— Назад! На корабль! — донесся сквозь звон в ушах голос Харальда.

Соня, пошатываясь, израненная и ослепленная, сумела перебраться на палубу «Морозной Девы» в тот самый момент, когда остатки лемурийского флагмана с бульканьем погрузились в пучину, образовав гигантскую воронку.

Рассвет застал их на обратном пути к Яматаю. Океан был спокоен, словно и не было ночного безумия. Гул Поющих Скал стих, сменившись обычным свистом ветра.

Соня сидела на юте, обмывая раны морской водой. Харальд подошел к ней, неся кубок крепкого эля.

— Мы сделали это, капитан. Лемурийцы разбиты. Океан чист.

— Чист ли? — Соня