Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Он посмотрел на Соню своими раскосыми, лишенными тепла глазами, и его губы растянулись в подобии улыбки.

— Рыжая Соня из Ванахейма, — проговорил он. — Моя госпожа знала, что ты придешь. Море нашептывало ей о твоем приближении.

— Пусть твоя госпожа оставит шепот для своих богов, — отрезала Соня, спрыгивая на пирс. Ее сапоги гулко стукнули по дереву. — Я слышала, у нее есть проблемы с лемурийской падалью и мешок золота, который тяготит ее казну. Я готова облегчить ее ношу. Но сначала я хочу видеть тех, кого мне придется убивать.

Евнух поклонился, и в этом жесте было больше угрозы, чем почтения.

— Лемурийцы — не просто люди, капитан. Они — эхо прошлого, которое не хочет умирать. Они призывают тени из бездны. Пойдем со мной. Императрица ждет тебя в Нефритовом Дворце. Там ты узнаешь, что твоя сталь — лишь малая часть того, что потребуется для победы в этой войне.

Соня обернулась к своим людям.

— Харальд, остаешься за главного. Если через два часа я не вернусь — подожгите этот порт и уходите в открытое море. Кром свидетель, я не хочу, чтобы наши души сгнили в этом тумане.

Она последовала за посланником, чувствуя на себе сотни немигающих взглядов воинов в масках. Впереди, в глубине острова, за нефритовыми башнями, небо над вершиной вулкана вспыхивало тревожным фиолетовым огнем. Повесть о льде и пламени Севера здесь, в сердце Востока, обещала стать историей о крови и безумии.

Глава 2. Нефритовое безумие

Путь к Нефритовому Дворцу пролегал через город, который казался Соне застывшим кошмаром курильщика опиума. Улицы Яматая были идеально чистыми, но лишенными жизни. Жители, одетые в серые и черные одежды, прижимались к стенам домов, провожая рыжую ванирку взглядами, в которых не было ни любопытства, ни страха — лишь тупая, рабская покорность судьбе.

— Твои люди выглядят так, будто их выпотрошили и набили соломой, — бросила Соня, чей шаг, тяжелый и уверенный, гулко разносился в этой гнетущей тишине.

— Они знают свое место в великом порядке вещей, — не оборачиваясь, ответил евнух. — В Яматае каждый — лишь тень в лунном свете Императрицы.

Дворец вырос перед ними внезапно, словно исполинское дерево, высеченное из цельного куска зеленого камня. Стены его пульсировали едва заметным фосфорическим светом, а из-под земли доносился едва уловимый гул, похожий на биение огромного, больного сердца.

Внутри царил полумрак, пронзаемый лишь тонкими лучами света, падающими из узких бойниц под самым потолком. Воздух здесь был таким густым от аромата тяжелых курений, что у Сони закружилась голова. Она незаметно прикусила губу, чтобы резкая боль вернула ей ясность рассудка. Она знала: в таких местах магия так же реальна, как сталь в ее руке, и гораздо опаснее.

В Тронном Зале, на возвышении, которое поддерживали статуи восьмиглавых змей, восседала Химико.

Она не была похожа на дряхлую старуху, какой Соня ее себе представляла. Императрица-Ведьма казалась юной девой, чья кожа белизной могла соперничать со свежим снегом Ванахейма. Но глаза… Это были глаза существа, видевшего, как рушились горы и испарялись океаны. В них не было зрачков — лишь две бездонные воронки фиолетового пламени.

— Ближе, дитя холодных земель, — голос Химико прозвучал прямо в сознании Сони, холодный и скользкий, как чешуя змеи. — Ты пахнешь солью и кровью. Это добрые запахи.

— Оставь свои игры, ведьма, — Соня остановилась в десяти шагах от возвышения, широко расставив ноги и положив руку на рукоять палаша. — Я здесь по делу. Мое время стоит дорого, а терпение моих людей на корабле — еще дороже. Кто такие лемурийцы и почему твои лакированные куклы не могут с ними справиться?

Химико тонко, почти неслышно рассмеялась.

— Лемурия… Ты думаешь, это просто кучка бродяг на дырявых корытах? Нет. Это остатки народа, который правил миром, когда предки твоего народа еще грызли кости в пещерах. Они — Дети Бездны. Их ведет Тот-Кого-Нельзя-Называть, великий жрец Дагона.

Императрица взмахнула рукой, и дым из курильниц начал складываться в жуткие образы. Соня увидела низкие, обтекаемые суда, похожие на гигантских скатов, скользящих под поверхностью воды. Увидела существ с перепончатыми лапами и рыбьими глазами, вооруженных трезубцами из черного коралла.

— Они не ищут новые рынки и торговые пути, Соня. Им нужны души. Они строят под водой город, который должен заменить Яматай, и им нужны рабы для их подводных алтарей. Каждую полнолуние они забирают сотню моих подданных.

— И чего ты хочешь от меня? — спросила ванирка, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Чтобы я нырнула на дно и перерезала им глотки? У меня нет жабр, ведьма.

— Нет. Но у тебя есть то, чего нет у моих воинов. В твоих жилах течет первобытная, дикая ярость севера, не отравленная цивилизацией. Твоя кровь — это яд для их магии. Мне нужно, чтобы ты нашла их флагман — «Черный Наутилус». Он стоит на якоре в Поющих Скалах, в милях к востоку отсюда. Там находится Сердце Бездны — артефакт, удерживающий их связь с этим миром. Уничтожь его, и море само поглотит их.

— Цена? — коротко бросила Соня.

— Трюм твоего корабля, полный золота Кхитая и черного жемчуга. И жизнь твоих людей. Потому что, если ты откажешься, к утру «Морозная Дева» будет лежать на дне, а твои воины станут кормом для крабов.

Соня посмотрела в фиолетовые бездны глаз Химико. Она понимала, что ее заманили в ловушку, из которой есть только один выход — вперед, сквозь кровь и сталь.

— Хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Но запомни, императрица. Если я выживу и узнаю, что ты мне солгала — никакой нефрит не защитит твое горло от моего топора.

Этой же ночью «Морозная Дева» вышла из бухты, не зажигая огней. Ветер сменился, он теперь дул со стороны Поющих Скал, принося с собой странные, вибрирующие звуки, похожие на плач утопленников.

Соня стояла на юте, вглядываясь в черную даль. Внезапно вода за бортом вспыхнула холодным неоновым светом. Тысячи крошечных существ поднялись к поверхности, образуя светящийся след за драккаром.

— Они знают, что мы идем, — прошептал Харальд, сжимая топор так, что хрустнули суставы.

— Пусть знают, — ответила Соня, обнажая сталь. — Завтра Океан узнает