Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
— Помимо обязанности представиться по факту прибытия, хотел бы испросить вашего разрешения для дочери Арины Вороновой поступить в местную гимназию, — произнес я, посмотрев на Луну. Она не сразу поняла, что от нее требуется — только когда Арина шикнула, пепельноволосая девушка словно очнулась.
— Луна Воронова, — сделала девушка книксен, пренебрегая приличиями опустив обращение к господарю. Арина вновь собралась шикнуть на дочь, но князь не обратил внимания на нарушение протокола.
— Луна? Сосватанная Оскару Блейзеру?
— Именно так, господарь князь, — вместо дочери ответила Арина. — Луна провела детство в Вероне, обучаясь в местном отделении Мариинской гимназии и состояла в первом составе спортивной команды.
Князь долгим внимательным взглядом посмотрел на пепельноволосую девушку, после перевел взгляд на Арину.
— Я помню вас, милая Марина, помню ваши победы. Если ваша дочь хотя бы наполовину хороша, как вы, это будет отличным приобретением для нашей гимназии. Эй, Гектор! — вдруг пронзительно, с переливом свистнул князь, подняв руку и привлекая внимание.
На княжеский свист моментально откликнулся высокий мужчина, поднявшись из-за одного из столов и направляясь к нам быстрым шагом. Наряд практически как у меня — только вместо кителя более длинный плащ, короткий ежик черно-зеленых волос и аккуратная борода.
Ревенант. Как и я, из имперской аристократии — только из остзейских баронов, судя по характерным усам и бороде. Более того, знакомое лицо — я неоднократно видел его во время перемещений по клубам Петербурга. Гектор Люкнер, достаточно известный старый бонвиван, тусовщик и стиляга, периодически нанимающийся на краткий срок в мертвые земли и после возвращающийся с удивительными рассказами, часто проходящими под девизом «не мешайте красиво врать!»
— Вашсветлость, — продемонстрировал слегка развязный полупоклон барон.
— Дорогой Гектор, с этого момента вам придется делить лавры важного гостя, –вернул князь прежнюю ленцу, показывая в нашу сторону. — Теперь в нашем провинциальном городке не только ты ярко светишь звездой из Северной столицы…
Князь показывал конкретно на меня, вот только Гектор большее внимание уделил Арине — о событиях с кланом Львовых здесь явно еще не слышали в пылу затянувшегося празднования.
— Марина Александровна, ваше сиятельство! — поклонился Гектор учтиво, подтверждая мои догадки. — Какая приятная встреча, как я рад вас видеть! А где князь Пантелей, почему вы здесь только с прицепом? — легкий жест указал в мою сторону.
Вот незадача какая. Действие препаратов прошло, а вот известная в узких кругах клубного Петербурга репутация осталась. А самое главное, напомнила о себе очень вовремя — на нас сейчас смотрели практически все собравшиеся в зале, за исключением пары десятков совсем обгашенных и примерно стольких же занятых в альковах плотским весельем.
— Гражданка Арина Воронова к вашим услугам, — поклонилась Гектору заметно зардевшаяся от смущения Арина, явно желающая провалиться сквозь землю.
— Лишена имени, — пояснил князь для Гектора. — Но прости, как ты назвал моего гостя барона Вайса? — поинтересовался он, полностью отбрасывая скуку и выпрямляясь в своем массивном кресле с рычащими подголовниками.
— Прицепом, вашсветлость. Это же знаменитый персонаж, его весь красный Петербург знает! — развел руками простодушно-пьяный Гектор.
Очень удобная ширма для убийцы-ликвидатора — туповатый курьер, которого весь Петербург знает, не мог я не оценить замысел своих кукловодов. Всем хороша такая легенда, если не учитывать мои личные интересы.
— Почему ты его так назвал? — поинтересовался князь, легким и словно бы извиняющимся жестом попросив меня подождать.
— Так это ж, ваше сиятельство, — озадачился Гектор. — Он же кретин и тормоз, двух слов связать не может — его Львовы как лошадку-доставщика использовали. Есть чо? — с изменившейся интонацией бородатый барон характерно дернул подбородком в мою сторону.
Надо же, какая здесь развязная атмосфера — видимо, все настолько свои, что столь щекотливые темы вполне свободно обсуждаются. Даже в Петербурге такой свободы слова нет, вот уж не ожидал подобное увидеть в приличном провинциальном городе.
— Господин Вайс? — повернулся ко мне за комментариями князь Олег.
— Не могу знать, о чем идет речь, господарь, — ответил я с легким полупоклоном. — Могу только предположить, что барон Люкнер имеет в виду мою привычку медленно нажимать на тормоз.
— Это как так?
— Как справедливо заметил господин барон, я не владею искусством слова в совершенстве. Позвольте использовать эмпирический метод?
Князь еще более приосанился на своем монструозном троне, после сделал дозволяющий жест рукой. Потянув за собой Арину с Луной, я проводил их к боковому столу, усаживая на свободные места, а после прошел к стене, где был выставлен ряд рыцарских доспехов. Каждый из них держал «руки» на оголовье упертого в землю меча, два из которых я сейчас забрал. Абсолютно одинаковые клейморы — тяжелые, не заточенные и с крестовидной гардой, сужающиеся к концам дужки которой украшены изображениями четырехлистного клевера.
Передав один меч Гектору, я отошел назад и встал в позицию гнева — левая нога вперед, обе руки на рукояти, массивный широкий клинок лежит на правом плече.
— К бою! — спокойно обратился я к противнику.
Гектор оценил мою стойку и заметно посерьезнел, сбрасывая с себя расслабленность опьянения. Встал он в позицию простака — левой ногой вперед, с выставленным вперед мечом, острие которого направлено под углом вниз. Позиция совершенно неудобная для нанесения первого удара, зато идеальная для контратаки.
Совсем не глуп барон — без оглядки на репутацию и совершенно не боясь прослыть перестраховщиком, хочет посмотреть на мой уровень. И хотя с двуручными мечами обращаться Гектор определенно умеет, тем не менее моментально принял меня всерьез как противника. Это, конечно, не очень хорошо, лучше бы по-прежнему воспринимал как не умеющего связать двух слов кретина.
Князь Олег между тем дал указание кому-то из камарильи разбудить дремавшего музыканта, и того быстро привели в чувство звонкой оплеухой. Пианист за пультом осмотрелся, а после вовсе вырубил звук — музыка смолкла, и в зале наступила тишина, нарушаемая негромкими голосами, шуршанием одежды и скрежетом отодвигаемых стульев. Звуки внимания, на нас теперь смотрели практически все, кто при памяти. Даже две из трех оргий в альковах дальней стены оказались поставлены на паузу.
— Вы готовы? — спросил я у Гектора.
Сразу после моего вопроса
