Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
Едва поднялись по ступеням, нас встретил шагнувший из тени дворецкий. В царстве темного багрянца и адского пламени, под взглядом нависающих с коньков крыш горгулий он — облаченный в черно-голубую ливрею цветов герба Моршанского княжества, выглядел странным вкраплением привычного мира. Ну да, на воротнике петлицы обер-лакея, официальное лицо — представитель республиканской власти, а не красной аристократии.
— Добрый вечер, — полупоклоном приветствовал нас дворецкий. — Как вас представить?
— Барон Нико Вайс со свитой.
Дворецкий едва приподнял брови, мельком бросив удивленный взгляд на Арину. Если Луна в своем вызывающем наряде еще может сойти за свиту, то Арина выглядит как княгиня, а не безымянная «плюс один» в списке приглашенных. Но вопросов не последовало, высокие двери распахнулись, и сам обер-лакей повел нас вглубь особняка через погруженный в багряный полумрак просторный холл.
Когда мы по пути переступили через бесчувственное тело, а после я заметил у дальней стены еще пару неприлично раздетых персонажей, вдруг по царящей атмосфере понял — праздник здесь не только что начался, он просто никогда не заканчивается, а значит красные штаны мог быть ого-го каким стойким клубным бойцом.
Обер-лакей проводил нас через холл и привел в огромный круглый зал, где вдоль стен выстроились длинные столы, за которыми сидели, лежали и танцевали по-разному одетые и раздетые люди. Играла спокойная умиротворяющая музыка, создавая режим паузы в картине непрекращающейся явно уже не первые сутки вечеринки. Для меня совершенно знакомая картина, Арина тоже держала лицо, а вот идущая чуть позади Луна оглядывалась вокруг заметно удивленная.
В зале больше сотни человек, разбившихся на многочисленные группы по интересам — самым разным, от приличных до сугубо интимных, какие не каждый полуночный канал покажет. Луна, вглядываясь в происходящее, уже держалась довольно близко ко мне. Может быть, опасаясь, что ее утянут за собой и украдут — в подобном месте она явно впервые.
За нами наблюдали — в зале собралось немало красной аристократии, причем всех ее представителей, обычно тихо враждовавших. Помимо самых разных клановых татуировок я увидел похожие на мои баронские наряды — в полумраке светло-голубые джинсы хорошо видны, а также багряные боярские пиджаки-кафтаны. Аниматоров — так их называли за привычку боярских девушек одеваться в стиле японских анимационных мультиков, было довольно много, они привычно держатся тесными группами.
Подобной сплоченности нет ни у меченых — как называли клановых, ни у баронского сословия. Неудивительно — бояре в сути своей просто мутанты, улучшенные государством обычные люди с привилегиями, добившиеся этого права через воинскую службу. Боярские дети ненамного сильнее обычных людей и не всех из них — если не на воинской службе, усиливают за счет рода, так что в личной силе они остальным аристократам уступают. Один в один условный боярин почти всегда клановому сквайру или баронету проиграет, оттого и группируются.
На нас внимательно смотрели, но не реагировали и зацепить не пытались — правило водяного перемирия, попытка устроить ссору может вызвать неудовольствие хозяина. Сам князь-господарь Воронцов-Моршанский восседал в дальнем конце помещения за небольшим столом персон на десять во главе камарильи. Расположился он в кресле-троне с подлокотниками, выполненными — ожидаемо, в стиле распахнутых пастей. На одну из них он облокотился, подперев подбородок кулаком и наблюдая за нашим приближением ленивым сонным взглядом.
На вид князю не более тридцати лет, но белесые глаза выдавали истинный возраст — ему не меньше сотни. Был он в белых штанах и красных мокасинах на голую ногу, в темно-синем морском кителе с золотым тиснением и эполетами, которые частично скрывали длинные белые волосы, а в вороте распахнутой рубашки заметен большой крест черненого серебра. Провокационный, с острой нижней оконечностью напоминающий меч — знак охотников на вампиров Священной Римской империи, вот это поворот. На фоне князя Луна со своей попыткой дерзкого наряда выглядела как домашний лисенок перед хохочущей гиеной — весь облик князя Олега был настоящим вызовом приличному обществу: у мужчин клановой аристократии не принято ходить в белом, не принято носить длинные волосы и тем более не принято носить мечекрест на груди.
За столом вокруг князя собралась его камарилья в более приличных нарядах, с интересом нас рассматривая взглядами разной степени замутненности. Ближнее окружение щеголяло в черно-красных бархатных кафтанах, на лицах большинства клановые татуировки на левой стороне лица — угловатый треугольник от глаза, стилизованный под вороново крыло.
— Барон Нико Вайс со свитой, — представил нас обер-лакей и, развернувшись, махнув полами черно-голубой ливреи, удалился.
— Прибыл в Моршанск и прошу разрешения на неопределенное время задержаться в вашем городе, — склонил я голову в формальном приветствии. Когда вновь посмотрел на князя Олега, взгляд невольно задержался на серебряном кресте на его груди, а в памяти пронеслись уже виденные картинки воспоминаний как я раз за разом вонзаю в чужие головы серебряный кинжал аналогичной формы. Это какой-то намек?
— Я вас не знаю и не помню, барон, — скучающе произнес князь, с показательной ленцой переводя взгляд на Арину. — А вот спутница ваша кажется мне знакомой. Дорогая Марина, мы ведь были друг другу представлены…
— Гражданка Арина Воронова к вашим услугам, господарь князь. Решением Верховного суда лишена имени, прав и привилегий, — гораздо более низко чем я, поклонилась Арина.
— Да? — не стал скрывать удивления Олег. — Когда это произошло?
— В воскресенье вечером, господарь князь. Князь Пантелей давал прием по случаю празднования Дня Республики, но в самом начале мероприятия появились сотрудники Третьего отделения и арестовали всех князей, а уже на следующее утро я получила решение суда о лишении прав и привилегий.
— Какая неприятная история, — прокомментировал князь-господарь. — Ох уж эти жандармы, всегда стремятся испортить людям праздник. Нет бы прийти утром на рассвете, когда никто не увидит позора падения фамилии! Так нет же, врываются на мероприятия, кладут всех лицами в пол, бьют ногами уважаемых людей, причем показательно и с остервенением…
На меня князь не смотрел, но мне вдруг показалось это прямым намеком. Вновь в памяти возникли картинки как один за другим красные князья умирали от моей руки, а фоном воспоминаний почти всегда алел рассвет или предрассветные сумерки.
— Но кто я такой, чтобы критиковать российскую жандармерию. Она работает, чтобы
