Позывной: "Дагдар" - Артём Март
— Александр Петрович, вы хотели начать первым. Прошу.
Градов выпрямился. Руки его, лежащие на столе, чуть заметно дрогнули — то ли от напряжения, то ли от того, что он наконец получил слово. Он посмотрел на меня. Взгляд его был тяжёлый, испытующий.
Градов не спросил ни о Стоуне, ни о Горохове, ни о седом. Он помолчал ещё секунду, потом заговорил — официальным тоном, каким отдают приказы:
— Допрос прапорщика Селихова… временно приостанавливается. До выяснения дополнительных обстоятельств.
Градов замолчал. Посмотрел на меня в упор. В глазах его я прочитал усталое удовлетворение человека, который только что поставил всех на свои места.
— Селихов, — продолжал он, — вы будете находиться в своей каптёрке. Ни с кем не разговаривать. Ждать вызова. Всё ясно?
— Товарищ майор, — сказал я, пожимая плечами, — разрешите обратиться?
Градов приподнял бровь. Не ожидал, видимо, что я буду спорить. Искандаров, сидевший сбоку, не шелохнулся. Только глаза чуть сощурил — так, будто ему стало интересно.
— Я не могу сидеть в каптерке, товарищ майор, — сказал я спокойным, даже несколько скучающим тоном. — У меня на заставе есть обязанности. По большей части организационные. К тому же, согласно распорядку, сегодня мой черед отпускать наряды на посты. Моё присутствие на территории необходимо.
Градов слушал, не перебивая. Пальцы его, сложенные на столе, чуть заметно постукивали по столешнице. Я видел, как он взвешивает — то ли рявкнуть, то ли пойти на уступку.
— Ладно, — выдохнул он наконец. — Свои обязанности вы можете исполнять. Но…
Он перевёл взгляд на Хромова. Тот стоял у двери, скрестив руки на груди. Лицо лейтенанта казалось каменным, но в глазах его мелькнуло что-то вроде предвкушения.
— Капитан Хромов будет находиться рядом с вами, — закончил Градов. — Чтобы исключить нежелательные контакты. Вы поняли?
Хромов отлепился от косяка, шагнул вперёд. Усмешка у него была злая, самодовольная.
— Есть находиться рядом с Селиховым, товарищ майор, — сказал он, и голос его прозвучал так, будто ему только что выдали получку. — Буду бдителен, не сомневайтесь.
Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. В его взгляде читалось: «Ну что, прапор, попался». Я пожал плечами:
— Хорошо. Как скажете.
Искандаров, всё это время сидевший неподвижно, вдруг кашлянул. Я перевёл взгляд на него. Он смотрел на Градова, и на лице его не было ни улыбки, ни напряжения. Только спокойствие. Но мне показалось, что в этом спокойствии таилось что-то ещё — то, что Градов, увлечённый своей победой, не замечал.
— Александр Петрович, — спокойно сказал Искандаров, — а вы уверены, что это целесообразно? Прапорщик Селихов — не единственный, кого нужно допросить. У нас ещё Горохов, Чеботарев, личный состав. Может, стоит сосредоточиться на них, пока прапорщик… подождёт?
Градов засопел. В его глазах мелькнуло холодное раздражение. Но он быстро взял себя в руки.
— Я сам решу, что целесообразно, Рустам Булатович, — отрезал он, — мне казалось, пять минут назад вы согласились с моими условиями.
Искандаров немного помедлил, но все же кивнул. Спокойно, без всякой обиды.
— Как скажете.
Мы вышли из КП, и я сразу почувствовал, как воздух снаружи ударил в лицо — не холодный, но свежий после духоты землянки.
Хромов шёл за мной, в полуметре, почти дыша в затылок. Я слышал, как он сопит, как перебирает ногами в своих яловых сапогах.
— Ну что, прапор? — спросил он с той ленивой, нагловатой интонацией, которая, видимо, должна была означать, что он тут главный. — Куда идем?
— Ну раз уж вас приставили ко мне, товарищ капитан, — обернулся я, — то и идите за мной.
Он нахмурился. Сжал свои полноватые губы. Хотел что-то ответить, но я просто пошел к каптерке. Хромов тихо выругался и поторопился следом.
Когда я забрал журнал со своего стола, направился на склад, где хранили ГСП.
Пока шли, я краем глаза отметил, что на плацу никого. Бойцы разбежались по своим делам. Только часовые у КПП да пара силуэтов у курилки. Хромов шагал рядом, не отставал, и я чувствовал его взгляд на своей спине — тяжёлый, оценивающий.
У склада я отомкнул замок, дёрнул тяжёлую дверь. Внутри пахло соляркой, маслом и ещё чем-то металлическим, холодным. Я зажёг фонарь, повесил на гвоздь. Жёлтый свет выхватил из темноты ровные ряды канистр, стеллажи с ветошью, ящики с запчастями.
Хромов остался стоять в проёме. Достал папиросу, прикурил. Смотрел, как я пересчитываю канистры, сверяю цифры в журнале.
— И часто ты этим занимаешься? — спросил он. Голос его прозвучал равнодушно, будто ему и неинтересно вовсе.
— Каждый день, — ответил я, не оборачиваясь. — Служба.
— Скучная работа.
Я усмехнулся, но вида не подал. Вместо этого сказал:
— Вы б тут не курили. Горючее, все-таки.
Хромов, кажется, собирался огрызнуться, но потом критически уставился на собственную папиросу. Потом заглянул вглубь склада. Сухо плюнув, он кинул ее под ноги и растоптал.
Закончил со складом, закрыл замок, мы двинулись обратно.
Навстречу, со стороны кухни, вышел молодой боец из второго отделения. Тащил два полных ведра зелёной травы. Увидел меня, остановился, поставил вёдра на землю.
— Здравия желаю, товарищ прапорщик! Здравия желаю, товарищ майор! — взял он под козырек.
— Здорово, — кивнул я. — Это чего, барана кормить?
— Так точно, — боец утёр пот рукавом. — Крапивин говорил, вы распорядились его перевести. Сегодня будем?
— Глянем, — пожал я плечами. — С ним надо аккуратно. Чтоб как в прошлый раз не вышло.
— Ага, злобный, как собака, — разулыбался солдат, — я сам не видал, в наряде был, но мужики рассказывали, как он товарища лейтенанта…
Солдат осекся. Глянул на внушающего уважение фигуру Хромова, который выглядел так, будто бандита с большой дороги побрили и нарядили в офицерскую форму.
— В общем… — солдат прочистил горло. — В общем несладко нам тогда пришлось, — он опустил взгляд. — Разрешите идти?
Я кивнул.
Он подхватил вёдра и зашагал дальше, исчезнув за стеной склада. Я глянул на Хромова. Тот смотрел вслед бойцу, усмехнулся.
— Баран, говоришь?
— Баран, — пожал я плечами.
Хромов фыркнул. Задумался.
— А вы не хотите этого вашего барана нам отдать? В качестве жеста доброй воли? — разулыбался капитан.
— Посмотрим, товарищ капитан, — я положил ключ в карман, хитровато ухмыльнулся, — может, и отдадим, если вы нас вконец доканаете.
— Чего? — нахмурился Хромов.
— Пойдемте. Через сорок минут мне наряд принимать.
Не успели мы отойти, как из-за склада раздался грохот. Что-то рухнуло, загремело, потом истошный крик:
— А-а-а! Сука! — и следом такой мат, что даже Хромов бровь приподнял.
Мы обернулись.
Из-за склада вылетел тот самый боец — без ведер, без панамы, рукав разодран в клочья. Лицо белое, глаза
