Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

Он встал.

— Кассий, похорони наших с почестями здесь, в горах. Отметь место. Мы вернемся за ними, когда все закончится. Диодот, твои корабли спустись обратно по По и Тибуру как можно быстрее. Возьми раненых. В Остии жди новых приказов. А мы… — он обвел взглядом своих «железных людей», — мы идем на север. Быстрым маршем. Нам нужно успеть до того, как Цезарь опомнится и перебросит силы с севера.

Обратный путь через горы был не менее тяжел, но моральный дух войска был на высоте. Они шли, распевая тихие, суровые песни, которые сами сочинили в походе — о стали, о горах, о братстве. Они больше не были новобранцами. Они были легионом. Легионом, рожденным в огне и дыму на берегах По.

Через десять дней изнурительного марша они вышли к условленному месту сбора к северу от Аримина, где их уже ждали основные силы Мутила и Неоптолема. Самниты и понтийцы встретили «железных людей» с изумлением и растущим уважением. Слухи об их подвиге уже облетели армию. Они пришли не как подкрепление, а как герои, совершившие невозможное.

Мутил, выслушав краткий отчет Спартака, только покачал головой.

— Ты сжег его флот. В его глубоком тылу. С двумя тысячами зеленых юнцов. Цезарь теперь будет тебя ненавидеть не как врага, а как личного оскорбителя.

— Так и должно быть, — холодно ответил Спартак. — Теперь он будет действовать эмоционально. А это — ошибка. Какова ситуация здесь?

Неоптолем развернул карту.

— Цезарь стянул свои основные силы сюда, к Мутине. У него три легиона ветеранов и около десяти тысяч галльской вспомогательной пехоты и конницы. Он стоит в укрепленном лагере и, судя по всему, ждет нашего наступления. Но после известий о верфях… он может сделать что угодно.

— Он сделает то, что выгодно ему, — сказал Спартак. — Он попытается заманить нас в ловушку. Или спровоцировать на атаку на его укрепления. Мы не пойдем у него на поводу.

Он ткнул пальцем в карту, в точку к западу от Мутины.

— Мы создадим новый лагерь здесь. Большой, заметный. Будем делать вид, что готовимся к долгой осаде или к генеральному сражению. А тем временем… Агенобарб!

Начальник «Теней», как всегда, появился незаметно.

— Командующий.

— Твои люди работают на территории Цезаря. Усиль их. Я хочу, чтобы каждый его обоз, каждый гонец, каждый патруль подвергался атаке. Чтобы в его лагере не было уверенности ни в чем. И чтобы слухи о нашем «новом оружии», которое спалило флот за одну ночь, ходили среди его галльских союзников. Пусть они знают, что сражаются не просто с армией, а с колдуном, повелевающим огнем.

— Будет сделано.

— А мы, — Спартак посмотрел на командиров, — мы займемся тем, чего Цезарь от нас точно не ждет. Мы будем тренироваться. И ждать, когда он, раздраженный, уставший от партизанской войны и жаждущий реванша, сделает первый шаг. А когда он его сделает… мы встретим его не там, где он ждет.

Вечером, в своей палатке в новом лагере, Спартак снова читал захваченные письма Цезаря. Он чувствовал странную связь с этим человеком, которого еще не видел. Два реформатора. Два гения войны и политики. Один — продукт своего времени, амбициозный, циничный, гениальный прагматик. Другой — инородное тело в истории, призрак из будущего, несущий с собой адское пламоть и сомнительные идеи свободы.

Их столкновение было неизбежно. И теперь, после удара по верфям, оно стало личным. Цезарь не простит такого унижения. И Спартак понимал, что следующая битва будет не просто сражением за Италию. Это будет дуэль двух концепций, двух воль, двух людей, которые не могли сосуществовать в одном мире. Один должен был сломать другого.

Он вышел из палатки. Лагерь кишел жизнью. Где-то гремели кузнечные молоты, где-то солдаты тренировались. На холме, под черным знаменем Конфедерации (красный молот на черном поле — символ освобожденного труда), стояла группа его «железных людей» в карауле. Они замерли по стойке «смирно», увидев его.

Спартак кивнул им и поднял взгляд на север, туда, где, как он знал, в своем лагере у Мутины сидел и строил планы Гай Юлий Цезарь. Расстояние между ними сокращалось с каждым днем. И следующий шаг должен был сделать Цезарь.

А он, Спартак, будет готов. Со своими ветеранами, с самнитами, с понтийцами, и со своими «железными людьми», прошедшими огонь и воду. И с новым, еще более страшным оружием, которое уже текла тоннами из горных пещер Леонтия. Война вступала в свою решающую фазу. Фазу финального акта.

Глава 8 Предгрозье у Мутины

Воздух в долине Пада у Мутины был густым, как кисель. Не от влаги или тумана, а от напряжения. Оно висело между двумя лагерями, раскинувшимися на расстоянии дневного перехода друг от друга, ощутимое физически. Как два гигантских хищника, замерших перед решающей схваткой, армии копили силу, изучали друг друга и ждали первого движения.

Лагерь Конфедерации, названный «Каструм Либертатис» (Лагерь Свободы), представлял собой не просто укрепленное поселение. Это был город, выросший за считанные недели. Его строили не по канонам римского военного искусства, а по гибридным чертежам Спартака, вобравшим в себя элементы долговременной обороны и удобства для длительной стоянки. Рвы были глубже и шире, валы — выше, с деревянными башнями через каждые пятьдесят шагов, на которых стояли не только лучники, но и легкие баллисты и катапульты, доставленные из Остии. Внутри лагеря царила кипучая, дисциплинированная деятельность. Здесь не было той расслабленности, что царит в стане победителей, уверенных в своем превосходстве. Здесь царила сосредоточенная энергия человека, готовящегося к самому трудному бою в своей жизни.

Спартак превратил каждый день ожидания в интенсивную тренировку. Учения шли с утра до вечера. «Железные люди» Первого Италийского, теперь уже не новички, а закаленное ядро, отрабатывали взаимодействие с понтийской фалангой и самнитской конницей. Спартак ломал привычные шаблоны. Он заставлял фалангитов Неоптолема учиться быстро перестраиваться из глубокой колонны в рассыпной строй, чтобы противостоять обходным маневрам. Он тренировал конницу Мутила не только в стремительных рейдах, но и в оборонительных действиях — создании мобильных заслонов из завалов и «ежей» из копий против кавалерийских атак.

Но главным его нововведением стали совместные