Инженер 4 - Алим Онербекович Тыналин
— Александр Дмитриевич, что случилось?
— Паровая машина прибыла, Иван Петрович. Остановилась на тракте, нужно забрать.
Баранов оживился.
— Еду с вами! Хочу посмотреть на эту диковину.
Через четверть часа мы выехали, я, Баранов, Степан Дроздов с десятком рабочих. Четыре телеги громыхали по грунтовой дороге. Ночь светлая, луна почти полная, дорога видна отчетливо.
Ехали молча. Я обдумывал порядок разгрузки: сначала легкие ящики, потом тяжелые. Котел в последнюю очередь, для него понадобятся козлы и полиспаст.
Через полчаса впереди замерцали огни костров. Обоз.
— Вот они, — сказал Баранов, указывая вперед.
Подъехали ближе. У обочины дороги стояли шесть огромных телег, запряженных четверками лошадей. Лошади стояли понурые, головы опущены, устали. На телегах громоздились ящики, деревянные, обитые железными полосами.
Возле костра сидели возчики, человек восемь, в тулупах и шапках. Грелись, курили трубки, переговаривались вполголоса.
Наши телеги остановились. Я спрыгнул с козел и подошел к костру. Возчики поднялись, один, бородатый мужик с обветренным лицом, шагнул вперед и поклонился нам.
— Ваше благородие, прибыли. Груз из Петербурга, для господина инженера Воронцова. Везли три недели, дороги худые, лошади измучились.
Я подошел ближе.
— Я Воронцов. Груз цел?
— Цел, барин. Ни один ящик не поврежден, все как приняли, так и везем.
— Хорошо. Сейчас разгружать будем, потом довезем до имения. Вам за работу доплачу сверх договора.
Бородатый возчик просветлел лицом.
— Спасибо, барин! Мы рады стараться.
Я обошел телеги, пересчитывая ящики. Всего четырнадцать. На каждом мелом нацарапаны надписи: «Котел паровой», «Цилиндр №1», «Цилиндр №2», «Маховик», «Трубы медные», «Клапаны».
Самый большой ящик, с котлом, занимал целую телегу. Длиной три аршина, шириной два, высотой полтора. Массивный, обитый толстыми железными полосами.
Степан Дроздов подошел, постучал кулаком по ящику.
— Тяжелый, Александр Дмитриевич. Пудов двадцать, не меньше. Вручную не поднять.
— Знаю. Будем катить на бревнах и использовать полиспасты. У вас веревки толстые есть?
— Есть. И бревна привезли, и козлы.
— Отлично. Начнем с легких ящиков, котел в конце.
Я повернулся к рабочим.
— Слушайте! Работать будем аккуратно, без спешки. Ящики тяжелые, одно неловкое движение, кто-нибудь покалечится. Степан Кузьмич командует, его слушаетесь, как бога. Понятно?
Рабочие закивали.
— Понятно, барин.
— Тогда за дело.
Степан распорядился начинать с меньших ящиков. Указал на первую телегу, где лежали три продолговатых ящика среднего размера.
— Эти сначала возьмем. Федор, Иван, Петр, Василий, становитесь по углам.
Четверо рабочих подошли к телеге, взялись за края первого ящика. Степан скомандовал:
— На счет три. Раз, два, три, взяли!
Мужики напряглись и подняли ящик. Тот поддался с трудом, заскрипел. Рабочие пронесли несколько шагов, опустили на землю с глухим стуком.
— Тяжелый, — выдохнул Федор, вытирая пот. — Пудов десять, не меньше.
Я подошел, прочитал надпись на ящике: «Трубы медные». Достал из кармана ломик, поддел железную полосу, отжал гвозди. Полоса отскочила с визгом. Открыл крышку ящика.
Внутри лежали медные трубы разного диаметра, от полувершка до двух вершков, аккуратно уложенные в солому. Блестели в лунном свете тусклым золотистым отблеском. Я взял одну трубу, осмотрел, поверхность гладкая, без вмятин, концы ровно обрезаны.
— Целые, — сказал я Баранову, стоявшему рядом. — Довезли аккуратно.
Баранов разглядывал трубы с любопытством.
— А для чего столько труб?
— Пар пойдет от котла к цилиндрам по трубам. Потом обратно, в конденсатор. Нужна целая система трубопроводов, иначе машина не заработает.
Я закрыл ящик, велел Степану перегрузить на нашу телегу. Рабочие подкатили бревна под ящик, покатили к телеге, четверо подняли и уложили.
Так же разгрузили второй и третий ящики с той же телеги, еще трубы и ящик с клапанами. Клапаны я тоже проверил, латунные, с кожаными прокладками, механизм открывания работал плавно.
Перешли ко второй телеге. Там лежали два крупных ящика: цилиндры.
Степан велел рабочим браться за грузы. Ящик оказался тяжелее предыдущих, рабочие едва оторвали от телеги, пронесли несколько шагов, опустили, переводя дух.
Я вскрыл ящик. Внутри паровой цилиндр, отполированный до блеска. Длиной аршин с четвертью, диаметром в три четверти аршина. Внутри видна зеркальная поверхность выточена идеально, поршень будет ходить плавно, без трения.
Провел рукой по холодному металлу. Отличная работа петербургских мастеров. Литье без раковин, стенки ровные.
— Красивая штука, — заметил Степан, заглядывая в ящик. — Гладкая какая. Как зеркало.
— Изнутри должно быть гладко, иначе поршень заклинит. Точность до долей вершка нужна.
Степан покачал головой.
— Диво. Как это делают?
— Специальными станками, на заводе. Вручную такое не выточить.
Закрыли ящик, перегрузили на телегу. Следом второй цилиндр, такой же тяжелый. Рабочие уже устали, двигались медленнее, но Степан подбадривал их:
— Давай, братцы, осталось немного! Потом отдохнем, хозяин водки даст согреться.
Я кивнул Баранову. Тот распорядился принести бутыль водки и хлеб из своей телеги. Разлили по деревянным кружкам, рабочие выпили и закусили. Отдохнули минут десять.
Продолжили разгрузку. Следующие ящики: маховик, шатуны, мелкие детали. Все проверил, все целое.
Наконец остался последний ящик, самый большой, с котлом. Занимал всю шестую телегу целиком.
Степан обошел ящик, прикидывая вес.
— Этот не поднять будет. Пудов тридцать, не меньше. Нужны козлы и блоки.
Я кивнул.
— Устанавливайте.
Рабочие принесли деревянные козлы, треногу высотой в два аршина, с блоком наверху. Установили рядом с телегой. Продели через блок толстую пеньковую веревку, с палец толщиной, крепкую.
Степан с помощниками обвязал ящик веревкой крест-накрест, проверил узлы. Велел рабочим становиться на свободный конец веревки.
— Тянем плавно, без рывков! На счет раз-два-взяли!
Восемь мужиков взялись за веревку, навалились всем весом. Веревка натянулась и зазвенела. Ящик медленно, со скрипом начал подниматься.
Я следил, чтобы веревка не соскользнула и чтобы ящик не качался. Степан командовал:
— Ровнее держите! Не дергать!
Ящик повис в воздухе на высоте аршина. Рабочие держали веревку напряженно, скрипя зубами от усилий.
— Подкатывайте телегу! — крикнул Степан.
Двое рабочих подкатили нашу самую крепкую телегу под ящик. Степан скомандовал:
— Опускаем! Плавно!
Веревку начали понемногу отпускать. Ящик медленно опустился, лег на телегу с тяжелым стуком. Телега просела, заскрипела, но выдержала.
Все выдохнули с облегчением. Рабочие отпустили веревку, отошли, вытирая пот.
Я подошел к ящику, похлопал по нему ладонью.
— Главная деталь. Сердце машины.
Баранов посмотрел на ящик с уважением.
— И когда его ставить будете?
— Завтра начнем. Сначала в мельницу затащим, потом вскроем, затем установим
