Инженер 4 - Алим Онербекович Тыналин
— Прости. Не надо было говорить все это. Еще тяжелее становится.
Наконец она выпрямилась и вытерла глаза платком.
— Уходи, Александр. Прошу тебя. Уходи сейчас и больше не приходи ко мне. Не могу… не могу больше тебя видеть.
Я встал, посмотрел на нее в последний раз. Хотел сказать что-то, попрощаться, попросить прощения. Но понял, что любые слова сейчас лишние.
Вышел из флигеля, тихо закрыв дверь за собой. Прошел по темной аллее обратно к барскому дому.
В душе пустота и горечь. Я сделал то, что должен сделать. Разорвал связь, которая мешала двигаться дальше.
Но почему так тяжело? Почему чувствую себя не освобожденным, а опустошенным?
Вернулся в гостевую комнату, лег на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза, но сон не шел.
Но что-то оборвалось внутри сегодня. Что-то важное, чего уже не вернуть.
Глава 7
Прибытие
Я приехал на стройку рано, когда солнце едва поднялось над лесом. Осипов с рабочими уже копошились снаружи и внутри, заканчивали последние детали внутренней отделки.
Спешился у входа, привязал лошадь к столбу. Вошел в здание.
Просторное светлое помещение первого этажа встретило запахом свежей побелки и дерева. Пол настелен из толстых сосновых досок, плотно подогнанных друг к другу. Стены побелены известью, сейчас они ровные, без трещин. Окна уже готовы: деревянные рамы, чистые стекла, пропускают обильный свет.
Прошел к северной стене, где должна стоять паровая машина. Осипов работал там с двумя помощниками, они белили последний участок стены вокруг железных анкеров.
— Доброе утро братцы.
Осипов обернулся, отложил кисть, аккуратно вытер руки о фартук.
— Александр Дмитриевич, здравствуйте. Вот, заканчиваем. Еще час и все готово будет.
Я подошел к стене и в который раз осмотрел усиленный участок. Постучал костяшками по кирпичной кладке, звук глухой, плотный. Взялся за один из анкеров, дернул, сидит мертво, не шевелится ни на волос. Проверил остальные три, все крепко вмурованы.
— Хорошая работа, — сказал я. — Выдержит любую нагрузку.
Осипов кивнул.
— Стену делали на совесть, как велели. Три кирпича толщиной, известь густая, анкеры по аршину в кладку вошли.
Я обошел помещение, проверяя каждую деталь. Присел на корточки у пола, провел ладонью по доскам, ровные, без щелей. Встал, подошел к окнам, открыл одно, створка ходила легко, петли смазаны. Закрыл, щелкнула плотно.
Проверил дверь, она массивная и дубовая, на трех кованых петлях. Открыл, закрыл несколько раз, ход ровный, не скрипит. Замок тяжелый и надежный.
Поднялся на второй этаж по деревянной лестнице. Там помещение меньше, будущий склад для зерна и муки. Пол тоже настелен, стены побелены. Балки перекрытия толстые, дубовые, без прогибов.
Вернулся вниз. Осипов стоял у входа и ждал моего приговора.
— Все в порядке, Тимофей Осипович. Работа выполнена добросовестно, претензий нет.
Осипов облегченно вздохнул.
— Спасибо, Александр Дмитриевич. Мы старались, как могли.
Я достал из кармана сюртука записную книжку, полистал страницы с расчетами.
— Сколько времени ушло на все работы?
— Три недели ровно, как и планировали. Первая неделя ушла на кладку стен. Вторая на крышу и перекрытия. Третья это полы, двери, окна и побелка.
— Материалы? Все в рамках сметы?
— Конечно. Кирпича ушло две тысячи восемьсот штук. Извести четыре бочки. Досок пять возов. Железа: анкеры, петли, гвозди по списку, что давали.
Я записал в книжку, подсчитал итоговую сумму. Достал кошелек, отсчитал деньги, отдал оставшуюся часть оплаты за работу.
— Вот, полная расплата полная. Сто двадцать рублей серебром, как договаривались.
Осипов взял деньги, пересчитал и спрятал в карман кафтана. Низко поклонился.
— Благодарствуем, Александр Дмитриевич. Коли еще работа понадобится, обращайтесь, мы всегда рады.
— Обращусь, если будет нужда. Спасибо за труд.
Осипов крикнул рабочим собирать инструменты. Те сложили кисти, ведра с известью и лестницы. Погрузили все на телегу. Осипов еще раз поклонился, влез на козлы и тронул вожжами. Телега покатила по дороге к воротам имения.
Я остался один в пустом здании мельницы. Прошелся по помещению, планируя расположение механизмов. Котел встанет у северной стены, на усиленном участке. Цилиндры над ним, на раме. Маховик справа, трансмиссия пойдет к жерновам на втором этаже.
Достал из кармана сложенный чертеж, развернул и сверился с размерами помещения. Все сходится. Места достаточно, высота потолков правильная.
Теперь осталось дождаться паровой машины. Письмо из Петербурга пришло недавно, груз отправлен водным путем до Тулы, потом сухопутно до имения. Срок доставки уже подходит. Значит, со дня на день должны привезти.
Я вышел из мельницы, запер дверь на ключ. Отвязал лошадь, сел в седло и поехал к барскому дому.
Следующие дни я провел между Тулой и имением Баранова. Утром работал в мастерской на Пятницкой, проверял текущие заказы, давал указания Гришке и севастопольцам. Днем ездил в каретную мастерскую к Савельеву, следил за изготовлением второй кареты, скоро будет готова. Вечером возвращался в имение, осматривал мельницу и ждал известий о доставке.
Каждое утро заходил к управляющему имения, Ноздреву.
— Что слышно с почтовой станции?
Управляющий качал головой.
— Ничего пока, Александр Дмитриевич. Обычные подводы ходят, письма возят. Про большой груз не слыхать.
Я кивал и уходил. Нервничать не имело смысла. Дороги плохие, груз тяжелый, обоз идет медленно. Прибудет, когда прибудет.
Баранов посмеивался за обедом:
— Александр Дмитриевич, вы как жених перед свадьбой! Каждый день спрашиваете про машину.
Я усмехался в ответ.
— Без машины мельница просто сарай, Иван Петрович. Вся работа стоит до ее прибытия.
— Понимаю, понимаю. Но потерпите еще немного. Дороги нынче разбиты дождями, обозы медленно ползут.
На седьмой день ожидания я сидел вечером в гостевой комнате, читал техническое руководство по паровым машинам, французское издание, привезенное из Севастополя. Повторял устройство клапанов, последовательность сборки.
Стук в дверь.
— Войдите.
Дверь распахнулась, на пороге стоял управляющий Ноздрев, взволнованный и запыхавшийся.
— Александр Дмитриевич! Весть с почтовой станции! Гонец только что прискакал. Обоз большой идет, с тяжелым грузом, телег шесть. Медленно движутся, лошади устали. Говорят, железные ящики везут, очень много.
Я отложил книгу и встал.
— Где остановились?
— На Орловском тракте, барин, в трех верстах от имения. До нас не дотянули, лошади выбились из сил. Просят помощи разгрузить и доставить.
Я надел сюртук и взял шляпу.
— Тогда готовьте лошадей и телеги. Четыре телеги с крепкими упряжками. И пошлите за Степаном с его людьми, понадобятся сильные руки.
— Сию минуту, Александр Дмитриевич!
Управляющий выбежал. Я спустился по лестнице и
