Инженер 4 - Алим Онербекович Тыналин
— Отлично. Я уже разослал приглашения соседям, помещикам Лебедеву, Смирнову, Ковалеву. Пригласил на торжественный пуск мельницы. Хочу показать, что новые технологии работают, что паровая машина не выдумка.
— Когда назначили пуск?
— Через две недели. Думаю, к тому времени уже установите и наладите машину?
Я прикинул в уме. Машина прибудет через неделю. Установка, подключение, пробный пуск, еще неделя. Две недели вполне реальный срок, хотя и сжатый, вполне впритык.
— Успеем, Иван Петрович. Буду работать каждый день, не отлучаясь.
Баранов улыбнулся.
— Вот и славно. Анна Павловна тоже будет рада, она каждый день спрашивает, когда заработает мельница. Интересуется техникой, что необычно для женщины.
При упоминании Анны я почувствовал укол вины. Баранов ничего не знает о нашей связи. Думает, что мы просто знакомые, коллеги по интересам. Или притворяется, что не знает. И о том, почему она на самом деле так интересуется мельницей.
Если узнает правду, может случиться большой конфуз, вплоть до разрыва отношений. Репутация в провинциальном обществе это все. Соблазнить вдову, живущую в одиночестве, а затем расстаться с ней это не совсем красиво для дворянина.
Нужно быть осторожным. Разорвать с Анной тихо, без скандала. Чтобы никто не узнал.
Я поговорил с Барановым еще немного о технических деталях, потом попросил разрешения остаться до утра, поздно уже ехать в город. Баранов согласился, велел слуге приготовить комнату для гостей.
Поужинал в столовой вместе с ним. Анны за столом не оказалось, слуга сказал, что барыня недомогает, ужинает у себя в флигеле. Я понял, что она не хочет видеть меня при Баранове, ждет вечерней встречи.
После ужина я прошел в гостевую комнату, умылся и переоделся. Смотрел в окно на темнеющий парк. Часы на камине показывали половину девятого.
Я сел на кровать, тяжко вздохнул и усмехнулся. Как же все запуталось. Две женщины, ни одной не могу сделать счастливой по-настоящему.
Лиза ждет, что я сделаю ей предложение, познакомлюсь с ее отцом-князем, стану частью петербургского общества. Анна ждет… чего? Любви? Семьи? Того, чего я не могу ей дать?
Часы пробили девять. Я встал, накинул сюртук и вышел из комнаты.
Спустился по лестнице, вышел в парк через черный ход. Ночь теплая и звездная. По дорожке прошел к липовой аллее, потом свернул к флигелю, стараясь не попадаться никому на глаза.
Небольшой деревянный дом в два окна, с крыльцом и резными наличниками. В окнах горел свет. Я поднялся на крыльцо и тихо постучал.
Дверь открылась почти сразу. Анна стояла на пороге, в домашнем платье, волосы распущены по плечам. Лицо бледное, глаза красные, явно плакала.
— Входи, Александр, — сказала она тихо.
Я вошел. Она закрыла дверь за мной и прошла в гостиную. Я следовал за ней.
Небольшая комната с диваном, креслами и столиком у окна. На столе горела лампа, освещая книги и рукоделие.
Анна села на диван, сложила руки на коленях. Посмотрела на меня снизу вверх.
— Ты хочешь расстаться, — произнесла она ровно. — Не нужно притворяться. Я вижу это по твоим глазам.
Я стоял посреди комнаты, не зная, что сказать. Приготовил речь, но слова разлетелись.
— Анна…
— Не надо, — она подняла руку. — Не надо объяснений. Я не глупая женщина, Александр. Последние недели ты избегал меня. Отговаривался работой, усталостью. Я поняла, что ты охладел.
Я молчал. Что сказать? Она права.
Анна пристально смотрела на меня.
— У тебя есть другая женщина? — спросила она тихо. — Это она, Долгорукова?
Я не ответил. Молчание тоже ответ.
Она кивнула.
— Понятно. Я так и знала.
— Анна, это все не то, что ты…
— Не надо ничего говорить! — она резко отвернулась, скрывая слезы на глазах. — Это было так важно для меня! Я отдала тебе себя, Александр! Я любила тебя! Я думала… — голос сорвался. — Я думала, что ты тоже любишь меня.
Я сделал шаг к ней и протянул руку.
— Анна, я не хотел причинить тебе боль…
— Но причинил! — она отстранилась. — Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты уходишь. А то, что для тебя это было просто… развлечением. Я вдова, одинокая, скучающая. Ты воспользовался этим.
— Нет, это не так…
— Тогда что? Скажи! Объясни мне, что это, если не развлечение?
Я молчал. Не мог найти слов, которые не ранили бы еще больше.
Анна опустилась на диван и закрыла лицо руками. Плечи ее дрожали.
Я сел рядом, осторожно обнял ее. Она не оттолкнула, прижалась к моему плечу, тихо заплакала. Это удручало больше любых упреков.
Мы долго сидели так. Я гладил ее волосы, чувствуя себя последним подлецом.
Наконец она отстранилась немного, но осталась рядом. Голос дрожал, она говорила негромко, будто сама себе.
— Знаешь, когда я впервые увидела тебя… на той встрече, когда ты пришел знакомиться с нашим обществом… я подумала, он такой же, как мой… Мой покойный муж. Тоже инженер, тоже с этим огнем в глазах, когда говорит о машинах, о чертежах. Тоже весь в работе, в своих изобретениях.
Она помолчала и вытерла глаза платком.
— Он умер уже достаточно давно, но видимо, я так и не могу его забыть. Он тоже, как и ты, не берег себя. Его не стало очень быстро. Я осталась одна, хорошо, что еще остались кое-какие средства к существованию, есть свой дом. Но все это иногда так в тягость, когда рядом нет никого, на кого можно опереться. А я так иногда хочу на кого-нибудь опереться, на крепкое мужское плечо.
Голос ее стал тише, она говорила почти шепотом.
— А потом появился ты. Умный, сильный, с такими же глазами, как у моего любимого. Ты говорил со мной не как с обычной женщиной, которая должна только улыбаться и кивать. Ты объяснял мне устройство паровой машины, показывал чертежи, спрашивал мое мнение. Я почувствовала себя… нужной. Важной. Как раньше, с мужем.
Она повернулась ко мне, посмотрела в глаза. В ее взгляде таилась боль и что-то похожее на понимание.
— Я знала, что это неразумно. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди, большие планы. А я вдова без состояния, старше тебя. Но я не могла удержаться. Я так давно не чувствовала себя живой.
Слезы потекли снова. Она не вытирала их.
— Я надеялась… Глупая, наивная надежда. Что, может быть, ты останешься. Что мы будем вместе. Что я снова стану чьей-то женой.
Она
