Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
Руки не мои, но и смотрел я от первого лица, и словно вживую ощущал под пальцами тонкую талию восседающей на мне невероятной красоты девушки. Ее длинные темные волосы разметало по плечам, отдельные прядки липнут к мокрой от пота коже, глаза закрыты. Гибкое тело сотрясают сладкие судороги, из-под прикушенной губы рвутся ритмичные стоны — красавица крепко сжимает меня бедрами, с плавной грацией двигая тазом взад-вперед. Повинуясь порыву страсти, опустив руки с талии и крепко сжав упругие ягодицы, я приподнял девушку и задвигался активнее.
Помещение заполнили звонкие шлепки мокрых тел — почти сразу красавица закричала в голос, пытаясь откинуться назад. Я притянул ее к себе, одной рукой прихватив за шею и поддушивая, задвигался еще активнее. Прижатая ко мне девушка забилась в крупной судороге, а я — отпустив ее шею и дав возможность дышать, перекатился по кровати, подминая гибкое тело. Больше не контролируя себя в порыве желания, амплитудными движениями я вбивал девушку в кровать под пронзительные девичьи крики, постепенно перешедшие в непрекращающийся ритмичный глубокие стоны, вновь переходящий в крик и после в пронзительный визг.
Красавица подо мной безуспешно пыталась справиться с судорогой и отстраниться, глаза ее закатывались, а в момент, когда я отлетел на седьмое небо, впилась мне в спину ноготками, почти сразу обмякнув с закатившимися глазами и похоже потеряв сознание. Полежав немного на ней, держа вес тела на локтях и возвращаясь в себя, я откатился в сторону — только сейчас начав ощущать, насколько мы оба липкие и потные.
Несколько минут глядел в потолок, переводя дыхание. Мысли текли вяло, основной был вопрос — когда у меня такое последний раз было? Не считая той француженки в сорок четвертом, то только году в девятнадцатом с Лори, королевой лондонского блуда. Но что оставшаяся безымянной замужняя француженка, что Лори не были красивы так, как малышка Эльза, вроде приходящая в себя, но еще лежащая не в силах пошевелиться.
Заставив вздрогнуть и на миг сбросить томную негу, раздались раскаты фейерверка, ярко расцветившие вечернее небо и осветившие комнату. Окно открыто, а во дворе замка — если там кто еще остался у столов посольского приема на свежем воздухе, крики Эльзы прекрасно было слышно. Наверное, придется покинуть гостеприимный Сантьяго, если послу доложат, что я с его дочерью… Да черт с ним, оно того стоило — медленно повернув голову, я решил полюбоваться малышкой Эльзой.
Она уже перекатилась на бок, закинув на меня ногу и приподняв голову и подперев ее ладонью. Чувствуя, как тяжелеют веки из-за накатывающей сонливости, увидел направленный на меня взгляд с зеленоватым отливом, в отсветах фейерверка блестящий в темноте зеленым у кошки.
— Ведьма! — хрипло крикнул я и попытался ударить.
Вместо стремительного убийственного движения получился взмах пьяного плотника — Эльза легко избежала удара, грациозно отпрыгнув назад и даже воспарив на несколько секунд над полом. Мягко приземлившись на мысочки, она застыла с полуулыбкой и светящимися глазами, невероятно прекрасная в своей ведьминской красоте.
Перекатившись по смятым простыням, падая с кровати, я сграбастал лежащую на тумбочке массивную кобуру с пистолет-карабином. Взгляд мельком скользнул по разбросанной по полу веренице вещей — мои штаны, ее вечернее платье, мой парадный китель с розеткой Тевтонского ордена, ее туфельки и нижнее белье. Разбросанная по комнате, одежда довольно четко отмечала наш путь от двери к кровати.
Я смог подняться на ноги и развернуться к ведьме, но кобура внезапно оказалась невероятно тяжелой — у меня даже не получилось сорвать закрывающий клапан. Понимая, что теряю силы, в попытке убежать — вывалиться в окно, я сделал шаг, другой. На третьем бессильно упал на колено, уже прекрасно понимая, что подняться больше не смогу. Ведьма тоже это видела и чувствовала — бесстрашно подошла ближе и с кривой насмешкой приподняла мне подбородок.
Слабость вместе с ведьминским ядом струилась по жилам, заставляя руки опуститься — кобура уже выпала из пальцев. Эльза довольно небрежно толкнула меня ладонью в грудь, заставляя упасть на спину, отпихнула в сторону оружие и села на меня, грациозно изогнувшись.
— Как? — прошептали мои губы.
Эльза улыбнулась, быстро перебирая в воздухе пальцами, словно при игре на пианино, а потом повернула ладони ко мне тыльной стороной, показывая черно-белый, в тон моего парадного мундира и своего платья, маникюр. Точно, ногти — под ними был спрятан ведьминский обездвиживающий яд. В обычной ситуации я бы его сразу почувствовал и успел бы ее убить, но в момент невероятной кульминации невероятного секса, когда Эльза вцепилась в меня ногтями, я просто не обратил внимание на изменение ощущений в теле.
Видя, что я догадался, малышка Эльза кивнула и вдруг широко улыбнулась, показывая длинные клыки. Этого не может быть — не бывает разумных вампиров-ведьм! Бруксы, банши, обычные упырицы — потерявшие человеческий разум хищники, но никак не высшие существа!
Прекрасно понимая мое удивление, Эльза картинно медленно взяла меня за руку и, поцеловав запястье, провела от него языком к локтевому сгибу, наклоняясь надо мной. Двигаясь ничуть не менее грациозно, чем совсем недавно в танце бедер, ведьмочка прошлась поцелуями от локтя к шее и аккуратно прокусила мне кожу, смакуя первый и самый вкусный глоток живой крови.
Отстранившись, Эльза не сдержала глубокий стон, прикрыв глаза с затрепетавшими ресницами, а потом с хищной яростью вонзила зубы мне глубоко в запястье. На меня уже накатило размывающее сознание блаженство, и я воспарил в облаках удовольствия, одновременно где-то далеко паникуя остатками разума. Эльза жадно чавкает, а это значит, что она полностью отбросила контроль и сейчас выпьет меня полностью. Вернее, того человека, в чьем сознании я сейчас находился. Кто это вообще? — только сейчас очнулся я от погружения в события, попытавшись понять происходящее.
Поздно — перед взором мягко опустилась темнота, а в памяти осталось только имя.
Николай «Гексенхаммер» Раскалофф, знаменитый темный охотник Секретной службы Священной Римской Империи. Он умер в блаженстве, а я, почувствовав в этот момент окончательную потерю его связи с миром, запаниковал и с хриплым криком выпрямился, вновь осознав себя сидящим на коленях в высокой траве.
Несколько активных вздохов в попытке успокоиться, но вдруг понял, что не все так плохо. Ушла головная боль и тяжесть из-под бровей, а в теле приятная легкость как после легкой утренней пробежки. Зато дыхание по-прежнему как после спринта, распирает грудь.
— Все
