Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Когда ветер отнес дым, Соня увидела результат.

Стена Курогане, та самая, что казалась нерушимой, покрылась сетью трещин. Каменные ядра, выпущенные с чудовищной скоростью, врезались в кладку, выбивая фонтаны осколков и пыли. Одно ядро перелетело через стену и рухнуло где-то в городе, судя по поднявшемуся столбу черного дыма — попало в жилой квартал.

— Заряжай! — донесся крик сквозь звон в ушах.

Бомбардировка началась. Она не прекращалась ни днем, ни ночью. Ритмичный гром «Драконов» стал пульсом этой войны. Бам. Бам. Бам. С каждым ударом надежда защитников таяла, как снег на вулкане. В городе вспыхивали пожары, которые никто не тушил. Крики ужаса и боли тонули в грохоте канонады.

Соня видела, как меняется лицо войны. Больше не было поединков чести, не было вызовов на бой. Была только математика разрушения. Кхитайские инженеры деловито крутили винты на лафетах, корректируя прицел, и методично долбили в одну и ту же точку стены — в основание восточной башни.

На третий день, на закате, стена не выдержала.

Сначала раздался стон — звук ломающегося камня, похожий на крик умирающего великана. Затем башня накренилась. Медленно, словно нехотя, она начала заваливаться внутрь города, увлекая за собой огромный кусок прилегающей стены.

Грохот падения перекрыл даже канонаду. Облако пыли поднялось до небес, скрывая солнце. Когда оно начало оседать, перед армией Сёгуна открылась зияющая рана в обороне Курогане — широкая брешь, заваленная обломками, но проходимая для пехоты.

Генерал Каэль выхватил катану. Ему не нужны были горны. Вся армия, тысячи «Волков», асигару и наемников, ждала этого момента, как звери в клетке.

— В атаку! — его крик потонул в реве многотысячной толпы.

— Вперед, псы! — заорала Соня, поднимая нагинату. — Кто последний — тот чистит пушки!

Лавина людей хлынула к бреши. Защитники Курогане, оглушенные и контуженные, пытались выстроить стену щитов на вершине завала, но их было слишком мало.

Соня взлетела на груду камней одной из первых. Пыль забивала легкие, видимость была не больше вытянутой руки. В этом сером тумане мелькали тени врагов.

Началась свалка. Здесь, в узком проходе, длинная нагината была бесполезна. Соня отбросила ее и выхватила вакидзаси. Она дралась как демон, прорубая путь сквозь живое мясо и мертвый камень. Удар, блок, уворот, удар. Кровь смешивалась с каменной крошкой, превращаясь в скользкую жижу под ногами.

— Держать строй! Не пускать их! — кричал какой-то самурай в помятом шлеме, пытаясь сплотить защитников.

Бьорн, возникший из пыли рядом с Соней, решил проблему по-своему. Он просто снес самурая вместе со шлемом своим топором, проревев что-то о валькириях и медовухе.

Оборона бреши рухнула. Армия Сёгуна, подобно мутной реке, прорвавшей плотину, хлынула на улицы города.

Но битва только начиналась.

Курогане-Кё превратился в ловушку. Каждый дом стал крепостью, каждый переулок — местом засады. Соня и ее отряд пробивались по главной улице, которая была завалена обломками и трупами. С крыш летели стрелы и черепица. Из окон первого этажа высовывались длинные копья.

Воздух был раскален от жара пожаров. Деревянные постройки горели ярко и яростно, освещая битву адским светом. Дым ел глаза.

Соня пнула дверь богатого дома, откуда только что стреляли лучники.

— Марико, Бату — проверьте второй этаж! Бьорн — держи вход!

Внутри царил хаос. Соня столкнулась с тремя защитниками в коридоре. Теснота играла ей на руку — их длинные мечи цеплялись за стены, а ее короткий клинок жалил быстро и точно.

Очистив дом, они выбрались на крышу. Отсюда открывался вид на горящий город. Это было страшное и величественное зрелище. Море огня, в котором тонули черные крыши, и везде — на площадях, мостах, в садах — кипела битва. Знамена Сёгуната медленно, дюйм за дюймом, продвигались к цитадели в центре города, но защитники дрались с отчаянием обреченных.

— Мы внутри, — прохрипела Соня, вытирая клинок о край рукава. — Но до победы еще далеко. Эту ночь переживут не все.

Внизу, на улице, прогрохотала еще одна группа солдат Сёгуна, таща за собой небольшую полевую пушку, чтобы выбить двери храма, где засел враг.

Соня смотрела на это и понимала: пушки открыли ворота, но брать город придется по старинке — кровью, потом и сталью. И в этом кровавом ремесле ей все еще не было равных.

Глава 21. Пепел победы

Битва внутри Курогане-Кё превратилась в кровавый лабиринт. Улицы, заваленные горящими балками и телами, стали ареной для сотен мелких стычек. Дым от черного пороха смешивался с запахом горелой плоти, создавая удушливую завесу, в которой свои убивали своих.

Соня потеряла счет времени. Она знала только ритм: удар, блок, рывок. Ее доспехи были покрыты слоем сажи и чужой крови, нагината давно сломалась, и теперь она орудовала трофейным копьем-яри и своим верным вакидзаси.

«Волки Тору» медленно, но верно теснили защитников к цитадели — последнему оплоту сопротивления.

На площади перед храмом предков, где статуи древних героев бесстрастно взирали на резню, путь им преградил последний заслон. Элита гвардии Курогане.

Их вел сам генерал гарнизона — даймё Акамацу. Это был великан в роскошных доспехах, покрытых золотым лаком. Его шлем украшали огромные рога буйвола, а в руках он сжимал но-дати — двуручный меч невероятной длины.

Он двигался с пугающей скоростью для человека в такой тяжелой броне. Одним взмахом он разрубил пополам солдата-асигару, осмелившегося подойти слишком близко.

— Кто осмелится скрестить мечи с Акамацу?! — проревел он, и его голос перекрыл треск пожара. — Выходите, псы узурпатора! Я отправлю вас всех в Дзигоку!

Соня вышла вперед, перешагивая через трупы.

— Слишком много болтаешь, Золотой Мальчик, — бросила она, сплевывая кровавую слюну на брусчатку. — Твой город горит. Твой «император» бежал. Пора и тебе на покой.

Акамацу развернулся к ней. Увидев женщину, он презрительно фыркнул под маской.

— Девчонка? Тору присылает шлюх сражаться за него?

Больше он ничего не успел сказать. Соня метнула в него копье. Акамацу легко отбил его своим огромным клинком, но это был лишь отвлекающий маневр.

Соня уже была в воздухе. Используя обломок колонны как трамплин, она прыгнула на него сверху, занося вакидзаси.

Генерал успел поднять меч для блока. Сталь ударила о сталь, высекая искры. Сила удара была такова, что Акамацу подогнул колени. Соня, не теряя инерции, соскользнула влево, уходя из-под ответного удара, который расколол каменную плиту там, где она только что стояла.

Поединок был яростным. Но-дати генерала свистел