Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
— Наверняка черти следят за нами из-за каждой пальмы, — произнес Барахсанов.
Митя, как обычно, не смог понять по тону помощника, веселит его такое положение или беспокоит.
Ракитин и его молодая жена особенно пристально всматривались в берег. Им предстояло провести на Кусае многие годы. Складчина обычно предлагала открытый контракт сотрудникам колоний и факторий, они могли вернуться уже через три года службы с ближайшим же кораблем. Но так быстро люди возвращались редко, так как после трех лет жалование начинало расти. А вот Фа Юн Сай смотрел на новый дом спокойно, наверняка уже прикидывал в уме, где можно высадить привезенные им растения. Судя по пышной зелени, здесь могло вырасти все, что угодно.
Подойти ближе к берегу они не рисковали. Белая полоска сплошных бурунов окружала остров, очерчивая опасную зону. Она выделялась на фоне воды даже при слабом ветре. За рифом расположилась полоса отмели, саженей в сто, затем небольшой пляж и только потом начинался поросший деревьями берег. Шхуна двигалась вдоль рифа, точно Тесей, ведомый нитью Ариадны. (Историю про лабиринт Минотавра, как и многие другие древние сказки Митя слышал все от того же Барахсанова).
Примерно через час они увидели несколько местных женщин, расставляющих на мелководье сетку. Их одежда состояла из куска ткани, прикрывающего лишь бедра. Опытные незевайцы подобной радости уже навидались на Оаху и на том же Нуку-Хива, а вот Васятка уставился на обнаженные груди, словно на сундук с пиастрами. На Батаме большинство женщин кутались в ткани до горла, а на других островах парень ещё не бывал.
— Шел бы ты, Васятка, на нос, — пробурчал стоящий за штурвалом Барахсанов. — У тебя глаз молодой, вот и высматривай мель или камень. А ну, как покажется. И футшток прихвати.
Матрос безропотно взял футшток и отправился на нос.
— Раз расставляют сети, значит сейчас отлив, — предположил Митя.
— Похоже на то, — согласился Барахсанов. — Но если расставляют, а не снимают, значит и прилив вот-вот подойдет.
Адмиралтейство до сих пор не смогло составить точный график приливов и отливов по всему Тихому океану. Из факторий стекались данные по времени и высоте воды, но предсказывать следующий прилив все равно точно не получалось. Лоции сообщали лишь, что обычно подъем здесь не превышает трех футов даже в сизигию. Приливная волна заодно с ветром запросто могла вынести их на рифы. Так что следовало спешить.
Очередной холм сперва показался им продолжением берега, но затем незевайцы увидели разрыв в сплошной зелени. Холм обернулся отдельным маленьким островом, а линия рифа завернула вглубь, как бы приглашая корабль последовать в пролив.
Фарватер между Кусаем и островком, который назывался Лелу, был обозначен вешками. Между берегами в самом узком месте выходило не больше половины версты. Но отмели с рифами сужали безопасный проход примерно до полутора сотен метров. Мели виднелись тут и там, в отлив многие из них обсохли, но в остальном акватория выглядела подходящей для стоянки. Во всяком случае горы закрывали гавань от ветра с трех сторон.
На берегу малого острова, они увидели площадку и несколько пушек на ней. Батарею поставили под склоном у самого пляжа, а не на холме, что позволяло вести эффективный настильный огонь. Даже старые шестифунтовые пушки Виктории могли простреливать всё здешнее пространство от берега до берега.
Едва намерения «Незевая» войти в гавань стали очевидны, одна из пушек выстрелила. Судя по всему уменьшенным зарядом. Одновременно с выстрелом над батареей на высоком флагштоке поднялся знакомый синий флаг со звездами.
— Малыш, подними Большую Медведицу, — распорядился Митя, а сам поднес горящий фитиль к сигнальному фальконету.
Они вошли в гавань. Вода между островами выглядела спокойной, лишь мелкая рябь возникала то тут то там от порывов ветра. Но и ветер, хоть и задувал с востока, тоже утих, а небольшое встречное течение замедлило ход. Шхуна едва двигалась.
Крохотный порт расположился под холмом, занимающим примерно половину малого острова. Как раз в этом месте ширина коралловой отмели уменьшалась сажень до десяти, а склон холма отступал от берега, позволив построить несколько амбаров и мастерских. Здесь же расположилось небольшое плотбище, где тесали бревна и пилили доску. Через отмель от берега протянулись мостки на сваях. С одной стороны пирса стоял баркас с мачтой и бушпритом, с другой несколько небольших лодок европейского типа, то есть без балансира. Для крупных парусников отводилось место на глубокой воде.
Пока шхуна доползла до пристани, на берегу собралась целая толпа встречающих.
* * *
Первым к ним вышел немолодой, но крепкий мужчина с коротко стриженной головой. Митя угадал в нем главу фактории Коновалова, который жил здесь уже четверть века.
— Дождались! — воскликнул тот, раскрывая объятия. — Когда Лаперуза искали бывало по два-три корабля в год заходило. Иногда сразу два в нашей гавани стояло. То-то суматохи было! А теперь вроде как и забыли нас. И что, нашли его?
— Кого? — не понял Митя, стараясь побыстрее освободиться из крепких тисков местного начальника.
— Лаперуза, — пояснил тот.
— А-а. Нет, — ответил Митя.
— Значит с концами.
Коновалов вздохнул.
— Сейчас все силы на Батам бросили, — пояснил ему Митя. — Большой город там строится, порт, крепость, заводы, плантации.
— Эх. Ну да, — Коновалов пригладил пятерней короткий седеющий ежик на голове. — Тут у нас особенно не расстроишься. И торговать не с кем.
— На Науру гуано собираются добывать, — заметил из-за спины Барахсанов. — Должны чаще шхуны ходить с оборудованием и людьми. А отсюда до Науру восемь сотен верст, не так много по океанским меркам.
— У нас только баркас, — посетовал Колыванов. — Боязно на нем, хоть и восемь сотен верст. А сбиться с пути плевое дело. Мы его для лова используем и юношей обучаем с нашими парусами дело иметь.
— Кто же его перегонял сюда? — удивился Митя.
— А его разобранным привезли на «Ласточке». Мы выкупили у шкипера и сами уже собрали с божьей помощью.
Митя кивнул. С некоторых пор многие промышленные ватаги, что охотились за китом или котиком стали по примеру бостонцев брать с собой разобранный каркас небольшого кораблика — баркаса или куттера. В случае крушения, а промысловики часто попадали на камни, каркас собирали, используя доски
