Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
А оставить это чмо в 2026-м году — что с ним делать? В СССР практиковалась карательная психиатрия, кода диссидентов объявляли ненормальными и на годы упекали в дурку. Логика очевидна: только сумасшедший в состоянии критиковать лучшее в мире социалистическое государство, пока оно не дало дуба. И как, по советской методе отправить полицая в «Новинки», где лежала Зина? Пусть добрый доктор с галоперидолом в шприце убеждает, что воспоминания о довоенной жизни и войне — всего лишь шизофренический бред. Эту идею Андрей отбросил, уже несколько изучив председателя Комитета. На подобный шаг он не пойдёт и подчинённым не позволит.
Тем временем Олег разговорил пленника и выяснил, что в наряде всего двое белорусов, остальные пятеро — немцы, которых мочить можно и нужно. «Туристы» переглянулись — что делать с захваченным. Приговор ему был очевиден, но Олег вдруг отменил его немедленное исполнение.
— Если окликнут, Васька нам нужен, чтоб крикнул в ответ: усё ў парадку. Ты же не подведёшь, Василий? И пальцем покажешь на пакгаузы, о которых сейчас говорил, где вчера выгружали оружейные ящики.
— Так… так… добра! — пообещал лежащий.
Вряд ли он полностью верил, что ему сохранят жизнь, но цеплялся за последний шанс.
— Продолжаем, — распорядился майор. — Открывай!
Когда вышли в ночь 42-го года, он кивнул Вашкевичу, и капитан, став за спину Ваське, свернул ему шею.
Андрей вздрогнул. Вот так просто, безоружного и беззащитного… Но именно подобные индивидуумы гнали винтовками безоружных и беззащитных жителей Иванков на сожжение в церковь. Нет ни малейшего сомнения, что новопреставленный Васька, не попадись он под руку «темпоральным туристам», ровно с тем же успехов вёл бы крестьян на смерть. А в ликвидации Минского гетто участвовала практически вся городская полиция. Награда нашла героя, но как же это всё мерзко… Любая война — мерзость.
Не имея юридического образования, лейтенант догадался, почему приказ на убийство Олег отдал в прошлом. Здесь война и законы военного времени. Если бы хлопнули Ваську в гараже, как ни крути, по Уголовному кодексу РБ это — преступление с их стороны. Вряд ли бы угодили под суд, но зачем создавать проблему?
Труп оттянули в сторону, вперёд метнулись бойцы Вашкевича, вооружённые, кроме пистолетов-пулемётов, ломами и строительными тачками. Широкие двустворчатые двери одного из складов, указанных покойником, находились буквально в 20 шагах от портала, повезло.
На этом везение кончилось.
— Сюда идут четверо! — сообщил Антон, снова поднявший «мавик».
— Капитан! Ликвидировать, — немедленно приказал Олег.
Вашкевич отдал несколько прерывистых команд. Двое бойцов, оставив тележку, заняли позицию на углу склада, перед этим подсадив снайпера с винтовкой на крышу. Андрей заметил, что на стволе винтовки прикручен ПБС. Так как стрелять придётся не более чем с сотни метров, глушитель не испортит точность выстрела.
Хлопков он не услышал, но Антон прошипел сквозь зубы:
— Один удирает к караулке! — грохнул выстрел без ПБС. — Нет, упал…
Значит, снайпер достал-таки его выстрелом в спину. Немец или полицай, кто бы там ни был, не догадался бежать зигзагом, а в удаляющуюся по прямой ростовую фигуру с двухсот-трёхсот шагов засадить не проблема.
Тем не менее, из семи охранников в живых осталось двое. Труп последнего, как поведал Антон, валяется освещённым и в прямой видимости от караулки. Оттуда, не надо быть Нострадамусом чтоб угадать, лихорадочно зовут на помощь. Несколько минут — и на складе станет тесно… А в первом пакгаузе оказались только винтовки «маузер», из нужного — лишь патроны к ним, подходящие и к пулемёту. Чтоб не терять время, стремительно утекавшее, Майор приказал ломать все двери ближайших пакгаузов, и тут его позвал Журавков из гаража, самому эксперту запрещалось покидать 2026 год во время боевой операции.
— Закиньте тело в гараж. И порвите сетку ограждения. Пусть немцы думают, что этот полицай предал их, привёл партизан и сбежал вместе с ними.
Ящики с МР40, патронами, гранатами и прочими полезными дарами Вермахта, всё же обнаруженными, обильно хлынули в будущее и через гараж — во дворик андреева особняка до того, как «мавик» засёк приближение машин в количестве, делавшем бой невыгодным нашей стороне. Успели тщательно прибрать следы пребывания в прошлом, потому что даже брошенная тележка с надписью на колесе Made in China вызовет у врага ненужные мысли.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Из книги Артёма Драбкина «Партизаны и подпольщики»
Самусевич Игорь Францевич, участник минского подпольного сопротивления, с лета 1942 года — боец партизанского отряда «За Родину».
— Расскажите, пожалуйста, о предателях-коллаборационистах и о том, как они затрудняли подпольную борьбу.
— Эх, Артём… К чему далеко ходить, расскажу о наболевшем. Был у меня родной старший брат Василий Самусевич. Тихий, в меру пьющий. Ничем не выделялся, жил бобылём, работал на электростанции. А как пришли немцы, вдруг развернул впалую грудь во всю ширь и говорит: это большевики мне проходу не давали. Теперь развернусь, большим человеком стану. По-белорусски говорил, но больше трасянил. Пойдзем, говорит, да кам i сарыята. Я — в отказ, а он записался. Получил форму, старую русскую винтовку. Повязку на рукаве. Важный стал!
Мы его сторонились. Всех, кого он знал, что работали в партийных и комсомольских комитетах, немцам сдал. Ходил, вынюхивал. Сволочь, короче.
— Вас не арестовали?
— Нет! Немцы 1 сентября школы открыли — давать белорусским деткам образование и растить их в любви к «великому» фюреру. Учителя нужны были, я и пошёл. Через школы доступ к бумаге, на листовки её много требовалось.
— Брат вас подозревал?
— Ещё как! Грозился вывести на чистую воду. Но не сдал. Не нашёл улик или родство удержало — не знаю.
— Что дальше произошло?
— Более чем странная штука. В апреле 42-го года какая-та группа
