Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Хитин треснул с сухим щелчком. Из раны брызнула густая зеленая жижа. Монстр взревел — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и попятился.

— Оно истекает кровью! — закричал генерал Каэль, выходя из оцепенения. — Вы слышали Рыжую? Это не бог! Это мясо! В атаку!

Очарование ужаса спало. «Волки Тору», увидев, что их «божество» уязвимо, вспомнили, кто они такие. Град стрел и копий обрушился на паука.

Битва была хаотичной и жестокой. Цучигумо был быстр и смертоносен. Он метал паутину, приклеивая воинов к полу, и рвал их жвалами. Но Соня была вездесущей. Она использовала свою скорость, чтобы отвлекать монстра, заставляя его открывать уязвимое брюхо.

— Бьорн! Огонь! — крикнула она, заметив, что тварь боится света факелов.

Асир, ревя как медведь, швырнул жаровню с углями прямо в морду чудовищу. Паутина на теле Цучигумо вспыхнула. Пока монстр бился в агонии, ослепленный огнем, Соня увидела свой шанс.

Она взбежала по обломкам колонны, оттолкнулась и прыгнула прямо на спину чудовища. Удерживаясь одной рукой за жесткую шерсть, она вогнала нагинату глубоко в сочленение между головой и туловищем, туда, где пульсировала жизнь.

Она навалилась на древко всем весом, проворачивая лезвие. Цучигумо содрогнулся в последний раз, его лапы подогнулись, и гигантская туша с грохотом рухнула на каменный пол, едва не придавив смельчаков.

В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающей паутины и тяжелым дыханием выживших.

Даймё Отомо, наблюдавший за гибелью своего «бога» с балкона, побледнел как смерть. Он дрожащими руками вытащил короткий кинжал-танто, собираясь совершить сеппуку — ритуальное самоубийство, чтобы сохранить честь.

— Ну уж нет, — прорычала Соня.

Она вырвала из рук Джиро, который все еще смотрел на нее как на сошедшую с небес валькирию, легкий дротик и метнула его.

Дротик пробил плечо Отомо, пригвоздив его к деревянной стене позади трона. Кинжал выпал из его руки.

— Ты не уйдешь так легко, князь, — сказала Соня, поднимаясь по ступеням к трону. Она была покрыта зеленой кровью чудовища с ног до головы, и в этот момент она сама казалась демоном возмездия. — Сёгун хочет поговорить с тобой. И он очень расстроится, если ты опоздаешь на встречу из-за такой мелочи, как смерть.

Она рывком выдернула дротик и, схватив воющего от боли даймё за шиворот, потащила его вниз, к ногам генерала Каэля.

— Груз доставлен, генерал, — бросила она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Надеюсь, за живого платят больше.

Каэль посмотрел на тушу поверженного паука, потом на Соню, и впервые в его глазах промелькнуло не просто уважение, а суеверный трепет.

— Ты безумна, женщина, — тихо сказал он. — Но я рад, что это безумие на нашей стороне.

Глава 15. Триумф крови и шелка

Возвращение «Волков Тору» в столицу мало походило на парадные шествия, к которым привыкли изнеженные жители Яматай-Кё. Это был марш хищников, вернувшихся с охоты, пропитанных запахом крови, гари и дорожной пыли.

Весть о том, что мятежный даймё Отомо повержен, а легендарный Бог-Паук убит, обогнала их на день. Когда авангард отряда вступил на главную улицу, ведущую к дворцу, город, казалось, сошел с ума. Тысячи людей высыпали на улицы. Они теснились на обочинах, свисали с балконов и крыш пагод.

В центре процессии, на огромной платформе, которую с трудом тащили шестнадцать буйволов, возвышалась туша Цучигумо. Даже мертвый, монстр внушал первобытный ужас. Его полосатые лапы безжизненно свисали с краев повозки, а гротескная маска застыла в последнем оскале. От туши шел тяжелый, сладковатый запах мускуса и гниения.

Толпа ахала и отшатывалась, когда повозка проезжала мимо. Матери закрывали детям глаза, старики шептали охранительные молитвы. Миф был разрушен. То, чего они боялись веками, оказалось просто куском мертвого мяса, добытым воинами Сёгуната.

Соня ехала в первом ряду, рядом с генералом Каэлем. Она не смыла с доспехов зеленую кровь чудовища, позволив ей засохнуть на черном лаке как знаку отличия. Она смотрела на толпу поверх голов, ее лицо было непроницаемым. Для нее это был не триумф, а просто завершенная работа.

У подножия Великой Лестницы, ведущей к Багровым Воротам дворца, их ждали.

На верхней ступени стоял Император Акихито, окруженный облаком придворных, евнухов и наложниц. Он был в одеждах из белого и золотого шелка, его лицо было набелено, а губы накрашены алой краской, что делало его похожим на фарфоровую куклу.

Чуть ниже, по правую руку от Императора, стоял Сёгун Тору. На нем не было придворных одежд, только функциональный боевой доспех темно-серого цвета. Он стоял неподвижно, как скала, скрестив руки на груди.

Генерал Каэль спешился и, подойдя к лестнице, преклонил колено.

— Повелитель, — его голос прогремел над притихшей площадью. — Воля Сёгуна исполнена. Гнездо мятежников разорено. Даймё Отомо доставлен в цепях для твоего суда. А его ложный бог… — он махнул рукой в сторону туши на повозке, — мёртв.

Тору медленно спустился на несколько ступеней. Он прошел мимо склонившегося генерала и подошел к Соне, которая осталась в седле. Их глаза встретились. Взгляд Сёгуна был тяжелым и пронизывающим, как зимний ветер. Он не улыбнулся, не сказал ни слова похвалы. Он просто коротко кивнул ей, и в этом скупом жесте было больше уважения, чем в тысяче цветистых речей. Он увидел оружие в действии, и оно его не разочаровало.

Затем заговорил Император.

Акихито спустился вниз, ступая по шелковым коврам, которые слуги раскатывали перед ним. Он не смотрел на монстра, он смотрел на Соню. В его глазах, подведенных сурьмой, горел странный, болезненный интерес. Он узнал ее. Рыжую варварку из клетки, которую он отправил в гарем как забавную зверушку. Теперь эта зверушка вернулась в доспехах, покрытых кровью бога.

— Воистину, удивительное зрелище, — произнес Акихито. Его голос был мягким, но в тишине он был слышен каждому. Он подошел к коню Сони почти вплотную, игнорируя протокол и недовольный взгляд Сёгуна. — Мы слышали, что именно твоя рука нанесла смертельный удар, женщина с Запада.

Соня посмотрела на него сверху вниз.

— Моя рука держала клинок, Император. Но победу одержала стая.

Акихито рассмеялся, и смех его был похож на звон серебряных колокольчиков, диссонирующий с мрачной атмосферой.

— Скромность тебе не к лицу, Дьяволица. Мы желаем услышать историю этой битвы из твоих уст. Сегодня вечером, в Нефритовом Павильоне, состоится великий