Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
Совладав с чувствами, Синицын ухватил за рукав рясы священника.
— Вас люди слушаются. Распорядитесь, чтоб они организованно двигались к улице и садились в автобусы. Все будете расселены, накормлены, старые и больные получат помощь.
— Вы — кто? Правда ли, что вас послал Господь?
Похоже, этот человек даже не обрадовался сохранению своей жизни.
— Всё в мире по воле Господа. Мы — миряне, а что вас спасли, не иначе как Божье провидение.
Андрей облегчённо вздохнул, он боялся, что Олег поспешит представиться майором госбезопасности. Священник точно бы сделал вывод, что произошедшее — не Божье чудо, а козни дьявола, и после всего содеянного орлятами из НКВД был бы по-своему прав.
Сельчан из сожжённой деревни увезли. Больше они — не забота команды «Ратомка», и темпонавты отправились отдыхать. Взволнованная Зина, прекрасно понимавшая опасность миссии, заставила Андрея опорожнить стакан со 100 граммами коньяка перед душем, после мытья ещё столько же, уложила на диван лицом вниз и тщательно, хоть и не очень умело, провела релаксирующий массаж спины. Только тогда оставила в покое. Прямо на диване Андрей и отрубился, не поднявшись в спальню.
Наступивший день обернулся рутинными хлопотами. Антон, сверивший на компьютере содержимое чипов памяти, лежавших в кармане Андрея и Олега, со сведениями из современности, уверенно доложил: расхождений нет. Даже человеческие кости среди пепелища, захороненные как полагается уже после изгнания оккупантов, нашлись среди углей — благодаря жертве крестьян из Иванков и отца Афанасия. Вряд ли кто-то считал их количество.
После эпизода с появлением сестёр, по-своему комичного, но одновременно и тревожащего как симптом изменений настоящего от походов в прошлое, «пиджак» заставлял таскать с собой не школьный учебник истории, а гораздо более полное описание современности — десятки гигабайт текста. Конечно, простенькой программы для изобличения плагиата уже не хватало. Геннадий поручил кому-то в его экспертной группе составить промпт для Чата Джи-Пи-Ти, пусть вместо людей мучается искусственный интеллект.
Сегодня проскочило — ничего не поломали. Во всяком случае, не изменили биографии сколько-то значимых людей, родившихся и живших в этой части планеты.
А вот для Андрея перемены наступили и довольно серьёзные. Кристина позвонила и сказала совершенно отчуждённым тоном: есть разговор. Вечером пересеклись в придорожном кафе, там же около Ратомки, ехать к нему домой она категорически отказалась. Едва ковырнув пиццу, взятую, лишь бы что-то находилось на столе, девушка выстрелила в лоб:
— У вас снова произошла большая акция в прошлом. Погиб один человек из настоящего. Других подробностей не знаю, питаюсь одними слухами, несмотря на знакомство с тобой… — она сказала именно «знакомство», а не «близость», что уже настораживало. — Но и этого достаточно. У меня два вопроса. Можешь, конечно, не отвечать, прикрываясь пресловутой секретностью. Останутся на твоей совести.
— Спрашивай.
Андрей к пицце даже не притронулся. Он догадался, куда клонит Крис. Аппетит отбило напрочь.
— Первое. Ты участвовал в акции позапрошлой ночью? Второе. Правда ли, что опять погиб кто-то из наших?
— Да. И тоже да. Я лично ничем не рисковал, никаких изменений истории, даже самых незначительных, мы не произвели.
Она упрямо тряхнула головой.
— Тем не менее. Я ни о чём серьёзном никогда тебя не просила. Кроме одного, для меня чрезвычайно важного. Да и для тебя тоже. Прекратить всё это. Ты меня не слышишь. И не хочешь слышать.
— Дорогая, слышу. Но мы вчера спасли 67 человек. В их числе 34 ребёнка от нескольких месяцев до 16 лет. Не верю, что ты осудишь.
— А скольких сгубили? Быть может — просто подменив другими людьми? Я даже за себя не уверена — та ли я самая, что была до ваших походов… Чёрт! Это же настоящая беда. И не скрыться от вас, уезжать бесполезно. Вы всё равно в прошлом достанете моих предков. Как ни дико звучит, самое радикальное средство прекратить авантюру — убить тебя. Но я не хочу ничьих смертей!
Кристина почти кричала, в то же время не повышая громкость голоса. Крупная слеза прочертила дорожку, и стоило радоваться за качество косметики, слезой не размытой.
— Меня убить несложно, — вздохнул Андрей. — Тогда аппаратура портала выберет иного хозяина. Олега, Антона, Володю — любого из наших. Вот если взорвать… Но ты знаешь, сколько там охраны. Так что звони в Брюссель, в штаб-квартиру НАТО. Пусть присылают бомбардировщик.
— Пытаешься отшутиться? Но это уже не шутки. Если я ничего не могу изменить, мне остаётся последнее — порвать с тобой. Прощай. Провожать не нужно.
Кристина стремительно вскочила и рванула к выходу. Возможно, использовала момент внутренней решимости и не рисковала остаться хотя бы на минуту, боясь передумать, дать последний шанс… и растянуть расставание до бесконечности.
Проводив её, но только глазами до двери, Андрей почувствовал, что одиночество придавило как несколько центнеров песка. Аж вздохнуть трудно.
Любил ли он Кристину? Сложно сказать… Безоглядной и беспробудной влюблённости точно не испытывал. Сходящие с ума от переполняющих чувств всецело им подвластны, Андрей же сохранил здравомыслие. Спасение в Иваньках — точно благородное дело, отменять его из-за страхов подруги он счёл бы абсурдом. Иной раз лучше сделать, чем сожалеть о несделанном.
Тем более это не последняя спасательная акция, нравится кому-то или нет. Немцы не прекратят уничтожать людей в Беларуси, в том числе самых юных. Пусть группа «Ратомка» не переломит кардинально демографическую ситуацию в стране импортом детей из военных лет, но каждый спасённый — это здорово. Это — чудо! И он намерен продолжать.
Но как же тошно от разрыва…
Пусть он не испытывал всепоглощающей страсти, но успел прикипеть к Кристине. Уходя, она оторвала и унесла здоровенный кусок души, на месте которого образовалась рана. Такие не заживают быстро.
Но что ни делается, то к лучшему. Противоречие из-за разного взгляда на путешествия в прошлое было слишком серьёзным, краеугольным и неразрешимым. Значит, расстаться было суждено. Позже получилось бы ещё больнее.
Понимая, что врёт сам себе и занимается самоутешением, Андрей механически сжевал всю пиццу один, запил кофе. Отогнал «ночную бабочку», предложившую нескучный отдых одинокому мужчине. И поехал домой, где обнаружил, что Зина оделась в джинсовый комбинезон и собралась в коттедж напротив.
— Ты так рано вернулся. Без Кристины? Я уж думала освобождать вам пространство для любви.
— Всё так, сестрёнка. С Крис мы расстались. Она считает походы в прошлое слишком опасными для меня и для всех ныне живущих — вдруг
