Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин
В 1949 году разразился скандал: в Гмндене близ озера Траун в фешенебельном отеле совещались посланцы Австрийской народной партии (АНП), родственной западногерманской ХДС/ХСС, и бывшие высшие чины СС и «Гитлеровской молодежи». При этом нацисты преследовали цель разрушить правительственную коалицию Социалистической партии Австрии и АНП, после чего они намеревались вместе с АНП взять власть в Австрии. Их требования были не пустяковыми: от АНП они хотели получить 25 мест в парламенте, пост главы правительства земли Штирия, требовали сместить антифашиста-министра юстиции и избрания угодного им президента страны. Однако заговор сорвался, и АНП была вынуждена прервать переговоры. Протесты пошли буквально отовсюду, даже из самой АНП, когда пресса опубликовала список участников совещания от фракции СС. На первом месте стояло имя д-ра Вильгельма Хеттля…[63]
«Наша честь — верность» — этот девиз эсэсовцев Хеттль признавал только в среде единомышленников, которые делали карьеру. Для людей, сброшенных со счетов, он ничего не делал. Как рассказывают, в 1948 году Хеттля посетила жена повешенного в Нюрнберге военного преступника Кальтенбруннера. Незадолго до казни Кальтенбруннер сказал своей жене: «Не беспокойся, Хеттль обеспечит будущее тебе и детям».
Когда она разыскала Хеттля, тот «не смог» вспомнить ничего.
В 1961 году бывший депутат Национального совета от Социалистической партии Австрии Альбрехт Гайсвинклер пытался получить разрешение на подъем предметов, затопленных в озере Топлиц. Однажды вечером к нему пришел человек, назвавшийся Шварцбауэром и выдававший себя за бывшего офицера СС. Он пообещал Гайсвинклеру финансировать поисковые работы. Кроме того, все материальные ценности, поднятые со дна озера, Гайсвинклер может взять себе, но вот документы он обязан все без исключения передать Шварцбауэру. Гайсвинклер проверил, где поселился Шварцбауэр: эсэсовец нашел прибежище у «коллеги», он жил «как раз на гостевой вилле школы, которой руководил Хеттль. Там постоянно кто-то жил. Когда Хеттля спрашивают об этом, он говорит одно и то же: это исключительно родители, которые иногда посещают своих детей, живущих в интернате…»[64] Таким образом, у Хеттля была превосходная маскировка для его внепедагогической деятельности.
Половина третьего — мы отправляемся в путь. По Хаслауэргассе поднимаемся в гору к Рамгуту, который возвышается над Бад-Аусзе и где нашла приют частная гимназия Хеттля. Несмотря на сильный ветер, нам жарко. Мы с напряжением ожидаем, как нас встретит Хеттль.
Преодолев подъем, останавливаемся, чтобы передохнуть и оглядываем округу. На опушке небольшого леса стоит школа Хеттля, двухэтажное нарядное здание. Дорога к нему добрых триста метров ведет через ровное, покрытое снегом поле: любого посетителя можно увидеть задолго до его появления в школе.
Парадный вход, расположенный в небольшом выступе фасада с балконом, закрыт. В поисках другого входа идем вокруг дома. За окнами слышно хихиканье подростков, которые перед началом урока, похоже, что-то рассказывают друг другу. Обнаруживаем заднюю дверь, звоним.
Перед нами двое пожилых мужчин, которые, вероятно, только что принесли в дом дрова. Мы представляемся и добавляем, что договорились о встрече. Один из них несколько растерянно говорит: «Идите на кухню, они там должны знать».
За второй дверью направо — большая кухня, посредине — огромная плита, у которой возятся две женщины. Когда мы переступаем порог, они понимающе переглядываются, как будто хотят сказать: это, должно быть, они. Старшая из них довольно долго вытирает руки о фартук и осевшим голосом говорит:
— Знаете ли, господин доктор неожиданно заболел, он был вынужден лечь в постель и просит извинения…
Хитрит, думаем мы, он просто боится.
— Вот как, но мы надеемся, что он не тяжело заболел? — замечаем мы и делаем вид, будто озабочены.
— Нет-нет, — отвечает старшая, но тут же добавляет, что «господин доктор» почувствовал себя нехорошо и ему пришлось лечь в постель.
— Конечно, мы сожалеем, в таком случае еще позвоним. Передайте, пожалуйста, господину доктору наши наилучшие пожелания…
Утопая в снегу, мы угрюмо возвращаемся назад и размышляем.
— Ты обратил внимание, что на нас смотрели так, словно узнавали? Так смотрят на человека, если его заранее описали, и по нашему виду следовало решить, пускать нас или нет…
В деревне мы первым делом разыскиваем телефон. Набираем домашний номер Хеттля в Альтаусзе. Отвечает женский голос:
— Да, мой муж заболел, он лежит. Сожалею… Когда он выздоровеет? Наверное, завтра или послезавтра…
На следующее утро завтракаем, затем звоним Хеттлю. Снова отвечает его жена и сообщает, что ее супруг все еще болен.
— Когда он будет здоров? Завтра, а возможно, послезавтра, кто знает?
Домогаться Хеттля дальше смысла нет — он встречаться с нами не хочет. Мы покидаем мистический район озера Топлиц.
Как и прежде безнаказанно, учитель д-р Хеттль восседает на Рамгуте в Бад-Аусзе, скрывает все, что знает, и определенно не имеет ничего против того, чтобы тайна озера Топлиц осталась загадкой и впредь.
Скрытные высшие чины СС, как будто ничего не знающие власти и влиятельные люди в промышленности и экономике составили заговор, от которого тянутся кровавые следы.
Спустя 35 лет после поражения фашизма СС все еще не намерена выдавать свою наиболее строго охраняемую тайну.
ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ ИЗ ЗАЛЬЦБУРГА
На этом главу «Тайна озера Топлиц» следовало бы пока закончить.
За нашими поисками вокруг озера, за обращениями в учреждения, в архивы, за нашими телефонными разговорами и визитами, конечно же, внимательно следили руководители СС.
В середине августа 1980 года авторы получили письмо из Зальцбурга. Его отправитель — д-р Герхард Барч представился как «главный редактор» и «аккредитованный иностранный корреспондент».
«Как мне сообщили, — говорится в письме от 13 августа 1980 года, — в сентябре выходит в свет ваша книга «Кровавые следы. Возрождение СС». Из имеющегося у меня вашего анонса можно заключить, что вас ожидают значительные трудности. Даже по намекам становится ясно, что описываемые в книге события большей частью не соответствуют фактам… Кроме того, следует заметить, что озеро Топлиц больше не таит неожиданностей и не представляет никакого интереса».
Кто этот человек, который предупреждает нас и так уверенно утверждает, что в озере ничего больше нет?
Телефонный разговор с Зальцбургом дает ответ на этот вопрос.
— У телефона д-р Барч?
— Да!
— Мы получили ваше письмо. Вы пророчите нам значительные сложности — как это понимать?
— Я, возможно, приму кое-какие меры
и буду протестовать. Если судить по анонсу, многое действительно не соответствует фактам.
— Мы не можем себе представить, как вам удастся заявить протест, ведь вы даже не упомянуты в книге, да и озеро Топлиц, по-видимому, не принадлежит вам.
— Не
