Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин
Можно было бы опросить и тех людей, которые до последнего поддерживали весьма тесные связи с Кальтенбруннером и должны были бы знать, с кем он бежал, кто пилотировал его самолет, где он мог спрятать свое золото. По крайней мере один из этих посвященных еще сегодня живет в Альтаусзе. Некогда его резиденцией была «вилла Керри»…
А что стало с другими сокровищами? Куда подевались горы фальшивых денег, которые видели еще в Редль-Ципфе? Эсэсовец Ханш, во всяком случае, вывез только два грузовика с «фунтами Бернгарда». А ведь в «Альпийскую крепость» их прибыло намного больше: минимум товарный вагон.
Люди вроде Отто Скорцени были в таких практических вопросах гораздо опытнее и основательнее, чем те, кто в последние дни войны лихорадочно пытался кое-как спрятать столь большое количество золота. Когда Отто Скорцени объявился в «Альпийской крепости» в последний раз, он привез с собой «22 ящика, в каждом из которых находилось 48 килограммов чистого золота — 20 слитков по 2,4 килограмма»[44].
Такое количество золота невозможно было увезти при паническом бегстве по крутым горным тропам. Поэтому, как рассказывают, Скорцени искал место, которое навсегда поглотило бы эти сокровища: если бы ему самому не удалось воспользоваться своей добычей, она не должна была достаться и другим. Ему хотелось найти такое место, достичь которого можно было бы только с помощью сложных технических средств и с максимальным риском.
Швенд, Крюгер и Хеттль в конце апреля тоже еще располагали огромными суммами: 30 миллионов фунтов стерлингов «высшей степени подлинности», валюта и золото, полученные в ходе «операции Бернгард». Кроме того, им предстояло уничтожить самые важные инструменты фальшивомонетчиков, клише и рецепты. Они уже давно знали место, которое, казалось, создано для смывания кровавых следов — самая глубинка в районе Альтаусзе.
Все ящики с фальшивыми деньгами, производственной документацией и оборудованием были погружены на автомобили, двинувшиеся по ухабистой дороге наверх, в Гессл. В ночь с 29 на 30 апреля 1945 года немые свидетели «операции Бернгард» скрылись в водах озера Топлиц…[45]
Таким образом, как казалось, тайна озера Топлиц раскрыта. Горы фальшивых денег, которые и через двадцать лет после войны частично можно было пустить в обращение, а также сказочные золотые богатства вполне стоили того, чтобы ради завладения ими рисковать жизнью. Но глубины прятали и прячут еще больше.
В 1965 году пенсионер Отто Виттиг официально показал, что в свое время он работал на военно-морской испытательной станции в районе Аусзе. Он подтвердил, что в апреле 1945 года «в самой глубокой части озера Топлиц, тщательно промеренного сотрудниками станции», было затоплено большое число прошедших испытания ракет и торпед новых модификаций. Далее Виттиг рассказал о событиях еще одной апрельской ночи 1945 года:
«Приблизительно в час ночи на нашей квартире в Гессле нас разбудил один из специалистов — доктор-инженер Келлер. Угрожая пистолетом, он вынудил нас выйти на озеро Топлиц. Там рядом с причалом стоял тяжелый грузовик с прицепом. По автомобилю было видно, что он проделал далекий путь.
К нам подошел эсэсовский офицер. Я точно помню, что у него не было левой руки. Он приказал вывезти и затопить в озере большое количество ящиков — их насчитывалось около пятидесяти размером приблизительно 70 на 70 сантиметров. Мне пришлось совершить несколько ездок в лодке на середину темного озера. Ящики мы выбрасывали за борт, но они не тонули. Между тем приближался рассвет, и эсэсовский офицер стал нервничать. Тогда он велел нам разбить ящики, но при этом категорически запретил заглядывать в них. Мне это показалось довольно странным, поэтому, находясь на озере, я, разумеется, ослушался его. Конечно, в темноте много увидеть не удалось, но я уверен, что в большинстве ящиков находились какие-то бумаги и документы…»[46]
Какие бумаги, какие документы?
Бывший советский военнопленный Иван Волков писал в 1964 году в одной из московских газет, что в конце войны он был занят на погрузке тяжелых ящиков. Наряду с архивами из «потсдамской тюрьмы, дортмундского уголовного розыска и рейхстага в Берлине» в Альпы, к озеру Топлиц, перевозились также контейнеры из концентрационных лагерей[47].
Но и это еще не свидетельствует полностью о затопленном в озере Топлиц. Ведь работы, которые велись там в апреле 1945 года, были не первыми подобными предприятиями, они завершали их долгую цепь. Руководство СД начало их еще осенью 1944 года, непосредственно после тайного совещания в Страсбурге, когда было решено перевезти наиболее важные документы в казавшиеся абсолютно надежными хранилища.
Одним из тех, кто знал, что лежит на дне озера, был Фридрих Швенд, посвященный в самые тайные финансовые сделки СД, доверенное лицо Кальтенбруннера, закадычный приятель Хеттля, разработавший «научную основу» для «операции Бернгард» и других сверхсекретных преступлений СД. И Фридрих Швенд, отвечая на вопрос о содержимом озера Топлиц, признал:
«Но самым важным являются документы. Как только станут известны номера шифрованных счетов, можно будет узнать, кто из руководителей третьего рейха еще жив. Если кто-то снял деньги для Мартина Бормана (начальника гитлеровской «имперской канцелярии» — Прим. авт.), значит, он где-то еще живет…
Большое число бывших нацистов, занимающих сегодня высокие посты в правительствах Западной Германии и Австрии, противятся поискам ящиков в озере Топлиц. Это легко объяснимо. Там находятся секреты, которые могут поломать не одну большую политическую карьеру послевоенного времени»[48].
МЕЖДУ ВИСЕЛИЦЕЙ И АМНИСТИЕЙ
20 ноября 1945 года, Нюрнберг. Некогда здесь устраивались съезды, на которых чествовали нацистских руководителей. Геринг, Гесс, Кальтенбруннер, Штрейхер и другие нацистские бонзы сидят во Дворце юстиции на скамье подсудимых.
Люди еще никогда не совершали такого количества преступлений. Результатом развязанной ими войны стало пятьдесят миллионов погибших. Большие территории в Европе лежат в развалинах и пепле. Но обвиняемые в Нюрнберге утверждают: «Не виновны!»
1 октября 1946 года. Процесс подходит к концу. Судебное следствие завершилось, закончились прения сторон.
Герман Геринг, второй человек в «тысячелетнем рейхе», патетически произносит свое последнее слово: «Я никогда, ни в один из периодов своей жизни не отдавал в отношении кого-либо приказа об убийстве, а также не отдавал приказов о жестокостях и не попустительствовал им там, где я имел силу и мог воспрепятствовать этому».
Именем народов стран
