Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин
С 15 февраля 1945 года действует специальное постановление имперского министра юстиции о военно-полевых судах. Практически командиры воинских частей после короткого разбирательства военно-полевым судом могут поставить к стенке или повесить любого солдата, сомневающегося в «окончательной победе» или пытающегося сдаться войскам стран антигитлеровской коалиции. Семьям перебежчиков грозит «семейная ответственность»: вместо перебежчиков могут быть арестованы и наказаны его родители, жена и дети. Особые команды полевой жандармерии и СС прочесывают прифронтовые районы, охотясь за солдатами, покинувшими свои части. В результате даже накануне окончания войны многие немцы продолжают воевать: их страх перед собственными начальниками сильнее страха перед вражеской пулей.
9 апреля 1945 года. Пятый день идут бои за Вену. Советские войска прорвались из Венгрии к австрийской столице, взяли ее в клещи и, ведя бои за каждую улицу и каждый квартал, продвигаются к центру города. Командование вермахта и СС поспешно бросают последние резервы к городу, которому грозит окружение, и мобилизуют в отряды «фольксштурма» всех мужчин в возрасте от 16 до 60 лет.
— Взвод, стой! Первое отделение — угловой дом справа, второе отделение — угловой дом слева, третье отделение — пивная напротив! Вперед, марш!
Подкованные железом сапоги грохочут по лестницам, раздаются удары прикладами в закрытые двери. Жильцов выгоняют из их квартир в подвал.
— Давай, бабка, спускайся вниз, здесь слишком опасно!
Не ожидая ответа, унтер-офицер отталкивает старую женщину, распахивает дверь и размещает своих солдат в уютной квартире:
— Пулемет в угловую комнату, фаустпатрон здесь, остальным распределиться по квартире!
Женщина растерянно смотрит, как летят на пол грубо сорванные шторы. Двое солдат пододвигают роскошный шкаф орехового дерева к окну, скатерть со стола сбрасывается, стол также пододвигается к окну, тренога пулемета со страшным скрежетом устанавливается на столе, оставляя глубокие царапины на его полированной крышке.
— Обзор превосходный!
— Давай, хозяйка, не стой здесь без дела! Собирай барахло и долой отсюда!
Женщина открывает комод. Дрожащими руками достает семейный альбом и сберегательную книжку и кладет их в сумку, где уже лежит связка писем, которые ее старший сын прислал откуда-то с Востока. Затем она берет чемоданчик, уже давно собранный на всякий случай, надевает зимнее пальто и окидывает взором разоренную квартиру.
— Не реви, старая, — пытается утешить ее пожилой солдат, — в нашем доме уже дважды оставались только стены.
Совсем недалеко падает мина. Грохот взрыва раздается по улицам, в воздух летят каменные осколки. Пулеметчик автоматически заправляет ленту, заряжает и затем смотрит на своего товарища, который открывает коробку с патронами и для удобства раскладывает ленты на столе.
— Ну что? — шепчет он.
— Но как это сделать, ведь унтер следит, как охотничий пес!
— Дружище, мы же на первом этаже! Откроем окна в клозете и вылезем в сад!
Однако второй медлит, он не отваживается на решающий шаг.
— Тогда держи язык за зубами. Если унтер спросит, скажи ему, что у меня понос.
Ефрейтор открывает дверь комнаты, осматривается, находит наконец ванную и тщательно запирает за собой дверь. Прекрасно — окно большое, решетки на нем нет.
Сапоги громко стучат по мостовой двора. Всего десять шагов, и он уже у первой стены. Подпрыгивает, пытаясь зацепиться за что-либо наверху, сползает вниз и предпринимает новую попытку. Все же ему удается подтянуться, он перекидывает ноги и перегибается на другую стороны.
— Стой! Не двигаться!
Раздаются два пистолетных выстрела, пули пролетают явно низко и впиваются в камни по другую сторону стены. Не дыша, беглец оглядывается: вокруг ни дерева, ни куста, ни сарая. Вперед!
Он поднимается и бежит дальше, и тут вновь раздается лай «вальтера» взводного. Что-то ударяет сзади в плечо, беглец делает два-три спотыкающихся шага, но следующий выстрел подкашивает его.
Он еще жив. Словно сквозь туман он вдруг видит, что кто-то склоняется над ним.
— Эта свинья все еще жива! — раздается голос.
Следуют удары ногами в пах, потом опять слышится выстрел. Два солдата поднимают убитого, вытаскивают его через вестибюль на улицу и прислоняют спиной к фонарному столбу. Молодой энергичный лейтенант прикрепляет на груди мертвого ефрейтора листок оберточной бумаги с крупными, наспех написанными словами: «Я слишком трусил воевать с Иванами!» В таком положении труп лежит на улице уже три часа. Мимо него проносятся первые советские танки…
В то время, когда дети и пожилые люди, призванные в «фольксштурм», бессмысленно погибали, нацистская верхушка ударилась в бегство. Появился новый термин: «Альпийская крепость».
Познакомимся с местностью: труднодоступный для войск район Альп в треугольнике между Зальцбургом, Линцем и Грацем. В центре этого треугольника находится район Аусзе, попасть в который можно лишь по трем горным дорогам, тяжелым перевалам и узким долинам. Для обороны такой хорошо защищенной котловины в горах не требовалось большого числа солдат. Поэтому в Зальцкаммергут были стянуты лишь несколько соединений: дивизия парашютистов, две тысячи эсэсовцев, поклявшихся сопротивляться до последнего и не признавать никакого приказа о капитуляции, и ядро вновь создававшейся 6-й армии. Последняя формировалась из уставших от войны, отступающих войсковых частей, и кое-кому из солдат даже от названия 6-я армия становилось не по себе: ведь так именовалась армия, которая в 1942–1943 годах была разбита в Сталинградском котле. Она вынуждена была воевать, когда уже не осталось никакой возможности для спасения окруженных солдат. 6-я армия была армией смертников.
В Аусзе под защиту этих войск и высоких горных цепей стекалась фашистская знать почти из всех стран Европы. Из роскошных черных лимузинов высаживались члены бывших пронацистских правительств Венгрии, Румынии, Болгарии и Словакии, которые бежали сюда, в «Альпийскую крепость», от гнева своих уже освобожденных народов. Длинные колонны грузовиков везли в Бад-Аусзе «ручную кладь» этих бывших министров и генералов милостью Гитлера: золото, драгоценные камни, предметы искусства, ковры, столовое серебро, пакеты акций.
СД тоже вдруг перевела свои важные отделы и архивы в Бад-Аусзе. Первым здесь появился д-р Вильгельм Хеттль со свитой. В нее входили венгерские радиоспециалисты, которые уже давно находились на содержании у СД и теперь понадобились в «Альпийской крепости». Они привезли с собой не только зубные щетки, в их чемоданах были расшифрованные радиограммы Красной Армии, таблицы и ключи раскрытых секретных шифров. Разумеется, они имели при себе также совершеннейшую радиоаппаратуру, которую разместили в тихой деревеньке Штайр в северной части района Мертвых гор. Радиостанция СД стала самым важным техническим средством, с помощью которого эсэсовское руководство все еще хотело избежать предначертанного ему и заслуженного конца.
Собственно говоря, в Альтаусзе Хеттль поселился отнюдь не один. Живописный район между озерами Топлиц и
