Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин
Мюллер тоже встает, невольно вытягивается, хотя как швейцарец он никогда не имел удовольствия носить униформу войск фюрера. Но то, о чем говорит сейчас Вольф, — дело незаурядное, оно свидетельствует об уверенности и ясной цели.
— Устроит ли вас, если это будет сделано завтра к полудню? — спрашивает Мюллер.
Вольф согласен.
На следующее утро в девять часов у Мюллера заседание в суде. Разбирается транспортное происшествие. Вопрос о виновнике сомнений не вызывает, так что через полчаса все участники процесса свободны. Мюллер, довольный, складывает свою мантию, аккуратно кладет ее в портфель и направляется к расположенному неподалеку банку, который он выбрал для своего дела.
Широкая мраморная лестница с плоскими, удобными ступенями ведет наверх, в операционный зал. Д-р Мюллер тем не менее останавливается на полпути и оборачивается к швейцару, сидящему за стеклянной перегородкой и внимательно оглядывающему клиентов:
— Слушаю вас, господин!
— К директору!
Через несколько минут Мюллер опускается в мягкое кресло в просторном кабинете директора, обставленном удобно и просто: клиенту дается понять, что его деньги здесь на ветер не бросаются.
Представляться друг другу нет необходимости. Хотя директор более чем на два класса выше по доходам, чем незаметный адвокат, они оба принадлежат к знатным кругам города. Разумеется, у Мюллера есть счет в этом банке, кроме того, они часто встречались в театре, на приемах и похоронах.
Именно это является самой важной предпосылкой для открытия шифрованного счета. Многие думают, хотя это и неверно, что любой грабитель с мешком только что украденных в банке денег вдруг ни с того ни с сего может открыть тайный счет. Нужно пользоваться хорошей репутацией, иметь престиж серьезного человека, тогда и состоится сделка.
— Что вас привело ко мне, господин адвокат? Не хотелось бы думать, что возникли проблемы с кем-либо из моих служащих…
Дружески улыбаясь, Мюллер возражает:
— Вы же знаете, ваши служащие всегда очень корректны. Нет-нет, я очень доволен…
Директор тоже улыбается и больше вопросов не задает. Мюллер сам расскажет, что ему нужно.
— Четыре клиента просили меня уладить одно дело. Речь идет о том, что они хотели бы отложить кое-какие свои излишки на осуществление будущих совместных проектов, в общем немалую сумму. Вы знаете ведь, какая ненужная шумиха поднимается часто, когда четыре коммерсанта вдруг вместе вкладывают капитал…
Через полчаса все улажено. Надежный служащий нашел свободный номер и завел соответствующий счет. Карточка из банковской картотеки содержит только номер счета и подписи распорядителей кредита, но в ней не указано, кому принадлежит счет. В банке имена владельцев знает только директор, которому Мюллер передал бланки. Шеф собственноручно надписал над именами номер счета и запер документ в своем сейфе.
— Вы можете не беспокоиться, дорогой г-н доктор. Вашим друзьям не следует опасаться шумихи. При внесении денег никаких проблем не возникнет, никто из кассиров не увидит ни одного имени. А если господа пожелают снять деньги со счета, то лишь одному из них будет достаточно обратиться в кассу, имея на руках подпись второго. Или же вы сами, г-н доктор, зайдете в банк и предъявите расходный ордер с двумя подписями…
При выходе из банка Мюллера осеняет мысль, на мгновение даже развеселившая его: если бы он сделал владельцем счета себя, он мог бы надуть СД…
Но эта идея веселит Мюллера лишь на какой-то момент. Во-первых, на такой операции он зарабатывает совсем неплохо — друзья из СД всегда хорошо платили и при других сделках, которые он проворачивал для них. Во-вторых, Цюрихское озеро очень глубокое, поэтому у него, Мюллера, отнюдь нет желания быть выловленным однажды из воды с камнем на шее. Получать деньги и молчать — это самое лучшее страхование жизни.
В кафе все идет как по маслу. Вольф уже там, он читает газету, помешивая в чашке. Мюллер подходит и спрашивает, свободно ли место. Вольф, кинув беглый взгляд, говорит:
— Пожалуйста, садитесь…
Мюллер делает заказ, достает свою газету и кладет ее на стол. Когда ему приносят кофе, Вольф расплачивается, берет газету Мюллера и аккуратно кладет ее во внутренний карман пальто. В газете лежит конверт с номером банковского счета.
На следующий день пополудни д-р Вольф снова в Берлине. При входе в здание главного имперского управления безопасности он предъявляет свое удостоверение личности служащего СД и снова превращается в штурмбанфюрера с совсем другим именем; само собой разумеется, что его паспорт сделан в мастерской фальшивых документов в Заксенхаузене.
Штурмбанфюрер сразу же представляется своему начальнику, передает номер счета и пока свободен. Остальное — это дело нескольких высших офицеров СД, которые ведут тот самый список, где перечислены номера всех тайных банковских счетов СД и имена распорядителей кредитов.
Несколько дней спустя главное имперское управление безопасности вновь посылает «д-ра Вольфа» в Швейцарию. Вместо тоненького бланка теперь в его портфеле лежат толстые пачки английских фунтов, американских долларов и швейцарских франков. С этим портфелем он терпеливо встает в очередь у обычной кассы Цюрихского банка, заполняет приходный ордер на привезенную сумму и подает его вместе с деньгами сидящему за окошком служащему. Одна-две такие операции, и на открытом несколько дней назад шифрованном счете уже оказываются несколько сотен тысяч марок…
Благодаря шифрованным банковским счетам СД удалось перевести в Швейцарию твердую валюту на сумму около 750 миллионов долларов. Таким образом, наряду с перечнем замаскированных фирм список лиц, имеющих право распоряжаться находящимися на этих счетах деньгами, стал самым секретным документом, который когда-либо изготовлялся в стенах главного имперского управления безопасности. Посвященные в эту тайну впредь становились обладателями несметных богатств, которые можно было получить в любое время.
Поэтому круг тех, кто знал о тайных вкладах и фирмах, был небольшим; в 1945–1946 годах союзникам стало известно, что с обоих списков было сделано только по шесть копий, из них по две копии находились в зарубежных банках[31].
Куда подевались эти списки? Тот, кому они попали бы в руки, мог бы здорово попортить дело нацистскому руководству, образованному для послевоенного времени. Этот человек мог бы попытаться сговориться с соответствующим «депозитарием», чтобы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Он получил бы также возможность лишить ореола волшебства кое-какое необъяснимое экономическое чудо пятидесятых годов и сделать так, чтобы многие скрывшиеся нацистские преступники понесли справедливое наказание.
“АЛЬПИЙСКАЯ КРЕПОСТЬ”
Март 1945 года. Советские войска на Одере готовятся к последнему, решающему наступлению
