Дома смерти. Книга II - Алексей Ракитин
Кроме того, развитие генетики позволило «читать» «ДНК-профиль» человека буквально как книгу. Уже сейчас его анализ позволяет многое сказать о человеке, от которого происходил биоматериал, в частности, узнать цвет его глаз, волос, наличие широкого круга наследственных заболеваний или аномалий. Об установлении национально-этнической принадлежности вряд ли и говорить нужно — уже сейчас по «ДНК-профилю» можно установить не только национальность носителя, но и указать географическую локализацию происхождения предков [то есть не просто указать, что человек является шведом, а уточнить, что шведом с острова Готланд]. При этом следует иметь в виду, что возможности «прочтения» «ДНК-профиля» будут возрастать и информация, получаемая таким образом, будет становиться с течением времени обширнее и достовернее.
Основываясь на изложенных выше соображениях, автор полагает, что уже в обозримом будущем убийца семьи Уолкер будет назван по имени и фамилии. Его либо «вычислят» по ДНК близких родственников, либо установят путём подбора из числа вероятных кандидатов, наиболее подходящих по физическим показателям [цвету глаз, волос, национально-этнической принадлежности, наследственным болезням, аномалиям и прочему]. Напомним, что общее число потенциальных подозреваемых превышало 600 человек, и истинный убийца — в этом практически нет сомнений — находится в их числе. Надо просто суметь его «опознать», и развитие генетики, вполне возможно, даст со временем необходимую для такого опознания ориентирующую информацию.
Кем же был убийца, и чем объяснялась жестокая расправа, казавшаяся немотивированной? Автор склонен считать логику шерифа Бойера справедливой — то, что нападение на Кристину Уолкер началось не сразу же по её прибытии к дому, а спустя некий интервал времени [пусть и очень небольшой, 1–2 минуты], убедительно свидетельствует о знакомстве женщины со злоумышленником. Кристина, должно быть, чувствовала себя довольно уверенно, поскольку пренебрегла возможностью бежать, точнее, уехать на автомашине, до того, как прошла в дом и выгрузила коробки с рождественскими подарками. Она припарковала автомашину не на своё место у веранды, а чуть поодаль — этого не могло бы произойти, если бы место у веранды было свободно. Не забываем, что женщине предстояло перенести подарки из автомобиля в дом, поэтому удобство парковки имело для неё определённое значение в ту минуту.
Даже если незваный гость и был ей неприятен, Кристина знала, что с небольшим интервалом времени за ней следует Клифф, а потому неприятный гость ничего ей не сможет и не успеет сделать [даже если захочет]. Нападение на женщину началось на веранде, но до этого момента она уже успела войти в дом и оставить часть вещей на кухне, а после этого выйти из дома. То есть на женщину не напали из засады — да это было и невозможно в том случае, если автомобиль злоумышленника действительно стоял прямо перед домом! — мужчина, по-видимому, разговаривал с ней и перемещался следом. Они о чём-то говорили, возможно, о драке Клиффорда накануне, и тональность этого разговора, а также его содержание побудили злоумышленника перейти к активным действиям.
Вот это «отложенное» нападение, если можно так выразиться, то есть нападение не сразу по прибытии Кристины Уолкер, заставляет подозревать случайность преступления. Или, говоря точнее, его не предопределённость. Если бы разговор сложился иначе, Кристина не сказала чего-то, что она опрометчиво произнесла, то вполне возможно, что ситуация получила бы иную развязку, не такую трагическую.
Нельзя не сказать и о следующем. Изнасилование Кристины с немалой вероятностью носило скорее характер демонстративно-оскорбительный, нежели чувственно-эротический. Другими словами, преступником двигала не похоть, а мстительность, которая выразилась в нарочито-унизительном сексуальном акте. Это, кстати, глубоко животное действие, присущее приматам, эволюционным родственникам человека. Многие приматы наделены мощными челюстями и большими зубами, их укусы могут привести к смерти жертвы, поэтому доминирующие самцы гораздо чаще осуществляют принудительный половой акт с провинившимся членом стаи, нежели кусают его. Поэтому не следует недооценивать вероятность подобного мотива в данном случае — такого рода потребность прошита в подсознании человека много крепче, чем можно подумать.
На то, что половой акт носил символически оскорбительный характер, а не чувственный, указывает несколько деталей. Например, то, что жертва не была обнажена. Кроме того, непродолжительность полового акта, который никак не мог длиться более 10 минут, а по-видимому, был и того меньше, также заставляет усомниться в том, что подобное соитие преследовало цель сексуально удовлетворить нападавшего. Имеются и иные детали, подкрепляющие высказанное предположение, но автор считает возможным ограничиться отмеченными выше мелочами, дабы не быть обвинённым в смаковании скабрёзных деталей.
Изложенные выше соображения убеждают в том, что бойня на «ранчо Палмер», хотя и явилась следствием сиюминутной вспышки агрессии, тем не менее имела некий бэкграунд. Связан он был, скорее всего, с поведением Кристины Уолкер, но никак не её мужа. В отношении Клиффа нет никакой информации о его предосудительных действиях или связях с другими женщинами. Шериф Бойер тщательно исследовал личную жизнь «Тилли», и мы можем не сомневаться в том, что в материалах дела есть список её интимных партнёров. Существование такого списка является одной из причин отказа властей в полном раскрытии материалов уголовного дела. Насколько этот список велик, мы можем только гадать, но учитывая привлекательность Кристины и её широкую известность среди жителей Аркадии, не подлежит сомнению, что уже со времён учёбы в старшей школе она вызывала интерес многих.
Это предположение подтверждает и та самая драка Клиффа Уолкера накануне убийства, о которой в настоящем очерке на разные лады упоминалось не раз. Задумаемся на секундочку, почему муж не сказал жене, с кем и по какой причине подрался? Если бы конфликт носил хозяйственно-бытовой характер, [так это назовём], то ничто не мешало Клиффу объяснить любимой «Тилли», что он ни в чём не виноват, а вот нехороший человек попытался его обмануть или как-то там обидеть, скажем, не заплатить деньги, и он его наказал. И любящая жена непременно его бы расцеловала и сказала что-то вроде: «Ты такой молодец, ты такой сильный, мужественный и горячий, но не надо так рисковать и не связывайся больше с этим негодяем». И была бы права — вполне житейская ситуация, драться, конечно, нехорошо, но у мужчин свои понятия, верно?
А ведь всё получилось не так! Клиффорд ничего супруге не объяснил, и она, по-видимому, крайне встревоженная, в последние часы жизни наводила справки о драке мужа по крайней мере у 2-х никак не связанных между собой свидетелей
