Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Режим «чёрных полковников» — военная хунта, управлявшая Грецией в первой половине 1970-х годов — обложил народ непомерными налогами и искусственно девальвировал национальную валюту. По этой причине человек с валютой «страны первого мира» мог чувствовать себя настоящим королём или королевой. Предложение шикарно отдохнуть — и притом задёшево! — показалось Сью Бартлетт настолько соблазнительным, что она бросила все свои дела в Мельбурне и помчалась в Афины.
Там подруги и повстречались в августе 1974 года. «Две Сью» предприняли сексуально-гастрономическое турне по живописным островам Эгейского моря. Они побывали на Делосе, Паросе, Наксосе, Гидре и прочих, посетив более дюжины разноформатных островов, островков и просто скал с рыбацкой деревушкой на утёсе. Вояж продолжался более 5 месяцев, Сью Бартлетт возвратилась домой лишь в январе 1975 года.
Во время этого турне Армстронг повстречала молодого и романтичного греческого мужчину, которого звали Манолис Маргаритис. Если говорить совсем честно, то он был отнюдь не единственным её сексуальным партнёром в тот период, но именно от него Сью и «залетела». Уж простите автору низкий слог, но слов из песни не выкинешь! Не будет большой ошибкой сказать, что будущий Грегори являлся ребёнком нежеланным. Мальчик стал результатом беспорядочных половых связей собственной матушки и беспечности батюшки.
Манолис, узнав, что Сью забеременела, чрезвычайно возбудился и впал в экстатическое состояние. Он без раздумий сделал предложение руки и сердца, но Сью всерьёз раздумывала над тем, нужен ли ей муж-нищеброд из убогой Греции и нужен ли ей от него ребёнок вообще. Армстронг подозревала, что её любовник хочет воспользоваться ситуацией для эмиграции в Австралию, где уровень жизни был несравнимо выше греческого.
Может быть, Сью и сделала бы аборт, но у неё банально не было на это денег. Взвесив все «pro-" и «contra-», она решила оставить ребёнка и, дабы сохранить видимость приличия, оформила с Манолисом Маргаритисом брак. Понятно, что из супружеского союза, заключённого при подобных входящих условиях, ничего путного получиться не могло.
Ничего и не получилось…
Мартин Бартлетт рассказал полицейским, что Маргаритис надоел своей взбалмошной супруге ещё до того, как она успела от него родить. К моменту появления Грегори на свет его мамочка уже знала, что жить с мужем не станет и из Греции придётся драпать при первом удачном стечении обстоятельств. Письма, которые Сью Армстронг посылала Сью Бартлетт — а сестра давала их читать брату — следовало, что всё в муже, его родственниках и укладе их жизни раздражало молодую жену. Особенно её выводили из себя православные священники, чей авторитет для семьи Манолиса был непререкаем. Сьюзан не скупилась на издевательские сентенции в адрес священников, которые, в отличие от австралийских методистов, носили бороды, были строги к женщинам и накладывали епитимьи за любые прегрешения. Последнего Сью понять вообще не могла… это что же, теперь и сигаретку нельзя выкурить? и стаканчик белого вина нельзя «хлопнуть»? и седло барашка в пост нельзя кушать? и сексом заниматься нельзя?!
К моменту рождения Грегори она вызвала из Австралии собственную мать и её сожителя. Формально они должны были помочь Сью в первые недели после рождения и оплатить дополнительные медицинские услуги, если бы таковые потребовались, но в действительности им предстояло без шума и пыли погрузить Сью с ребёнком в самолёт и возвратиться на «Зелёный континент». Манолис Маргаритис почувствовал некий подвох и несколько раз спрашивал Сью, нет ли у неё планов его бросить… Она клялась, что ни о чём подобном не думает, и посылала Сью Братлетт письма, полные жестокого сарказма, направленного на мужскую тупость и доверчивость. Мартин заявил полицейским, что считает поведение Армстронг в отношении мужа отвратительным, и именно проявленный тогда ею цинизм бесповоротно восстановил членов семьи Бартлетт против Сью Армстронг.
Как бы там ни было, последняя возвратилась в Австралию и более года жила своей жизнью, периодически созваниваясь со Сью Бартлетт и время от времени с ней встречаясь. Казалось, между подругами возникло некое охлаждение, и Мартин с матерью были рады, что жизненные пути обеих Сью вроде бы разошлись. Однако в конце октября Армстронг неожиданно возникла на горизонте и предложила Бартлетт снять домик в Коллингвуде для совместного проживания.
К немалому потрясению родных Сью неожиданно загорелась этой идеей. Брат не мог объяснить, чем именно этот дурацкий во всех отношениях замысел прельстил сестру — в то время она снимала на пару с коллегой по колледжу хороший дом в районе Южная Ярра (South Yarra), и жильё это по своему качеству на порядок превосходило убогий домик на Изи-стрит. От переезда в Коллингвуд сестра ничего не выигрывала — район был опасным, возле дома не было ни гаража, ни парковки, а это означало, что свой «фольксваген-жук» Сью придётся оставлять на улице без присмотра, дорога до колледжа значительно удлинялась… Да, имелась заметная экономия на арендной плате, но Мартин подозревал, что Сью этой выгоды не почувствовала бы по причине довольно банальной — Армстронг постоянно нуждалась в деньгах и имела дурную привычку просить в долг. А это означало, что она бы нашла применение всем тем средствам, которые Бартлетт смогла бы сэкономить.
И брат, и мать уговаривали Сью отказаться от замысла арендовать домик на пару с Армстронг, доказывая, что последняя будет пытаться манипулировать подругой. Но все здравые аргументы отлетали от Сью Бартлетт, как от стенки горох. Она видела некие серьёзные плюсы в совместном проживании с довольно безалаберной и циничной подругой детства, но что это были за плюсы, Мартин полицейским объяснить не мог.
Суровые будни полиции Мельбурна (фотографии второй половины 1970-х годов).
Вскоре после переезда в дом № 147 по Изи-стрит имела место довольно любопытная коллизия, которая полностью подтвердила пророчества брата и матери о попытках манипуляции со стороны Сью Армстронг. В последней декаде ноября 1976 года — то есть за полтора месяца до трагедии — одна из младших сестёр последней — 23-летняя Гейл — уехала на заработки в городок Тилпа (Tilpa), находившийся в штате Новый Южный Уэлс (New South Wales). Местечко это было расположено на расстоянии около 1 тысячи км от Мельбурна — это далековато даже по австралийским меркам. Если кто-то подумал, что дамочка отправилась за «длинным рублём» на золотые прииски или на разработку какой-нибудь кимберлитовой трубки, то сразу внесём ясность — ничего подобного в Тилпе не планировалось. Бизнес-идея поездки оказалась на редкость бессмысленна и даже тупа — Гейл должна была работать поварихой на дальнем ранчо, где бригаде из 10 мужиков надлежало на протяжении 3-х летних месяцев заниматься облагораживанием местности. Условно говоря, укладывать водопропускные трубы
