Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Например, если Лэмпхиар действительно убивал Белль Ганес и её детей, а затем устроил поджог жилого дома, то когда бы и куда он успел спрятать отрубленную голову женщины? Он всё время оставался на пожаре, был на виду Мэксона и многих других свидетелей… Куда, а главное — когда — он мог унести голову, если вся ферма была обыскана? Как он умудрился обезглавить женщину, не запачкавшись в крови жертвы? Как он вводил хлоралгидрат детям? Откуда он его раздобыл? При активной обороне и при наличии хорошо подвешенного языка опровержение официальной версии событий представлялось делом отнюдь не невозможным.
Тем не менее адвокат Уорден запретил Рэю Лэмпхиару давать показания перед Большим жюри, и это решение, безусловно, имело под собой некие веские основания. Адвокат общался со своим клиентом и знал, как звучат его объяснения по тем или иным вопросам, представляющим интерес для следствия. По-видимому, звучали они настолько недостоверно и неубедительно, что Лэмпхиару было лучше молчать, чем пытаться убедить членов Большого жюри в собственной искренности. Кроме того, возможно, что и сам Лэмпхиар был до такой степени несимпатичен и производил на людей впечатление настолько нерасполагающее, что в приличном обществе ему было бы лучше рот не раскрывать вовсе.
Как бы там ни было, подозреваемый перед Большим жюри не свидетельствовал, и его молчание оказалось истолковано ему во вред. А потому неудивительно, что 22 мая Большое жюри округа Ла-Порт постановило считать обвинительный материал в отношении Рэя Лэмпхиара достаточным для поддержки обвинения в уголовном суде. Теперь он официально считался обвиняемым по 7 пунктам, а именно: 1) убийство миссис Белль Ганес, 2) убийство её сына Филипа Ганеса, 3) убийство её дочери Люси Соренсон, 4) убийство её дочери Миртл Соренсон, 5) разрушение дома Белль Ганес посредством поджога с целью уничтожения следов убийства семьи Ганес, 6) соучастие в убийстве Эндрю Хелгелейна 14 января 1908 года, 7) соучастие в убийстве Дженни Олсен в неустановленный день в середине января 1908 года.
Как видим, обвинения были очень суровы, хотя некоторые пункты, например, 6 и 7, выглядели совершенно голословными и практически никакими уличающими материалами не подкреплялись. Тем не менее ситуация для Рэя Лэмпхиара складывалась весьма и весьма опасной — в Америке тех лет казнили за куда меньшее…
В тот же день 22 мая шериф Смутцер получил телеграмму из Чикаго, которую отправила некая Берта Карлинг (B. F. Carling). Женщина сообщила, что имеет основания подозревать бегство своего мужа к Белль Ганес в Ла-Порт и выезжает для выяснения всех деталей его исчезновения. Она действительно прибыла в Ла-Порт и рассказала шерифу свою историю — муж сбежал от неё годом ранее, и спустя некоторое время его повстречал их общий знакомый, которому беглец рассказал о встрече с новой женщиной, с которой познакомился по брачному объявлении через газету. Заявительница не знала, где именно и с кем проживал сбежавший муж, но твердила, что уверена в его смерти. Интуиция так ей подсказывала… Женщина сообщила приметы, которые могли бы помочь идентифицировать останки, но, как отмечалось в своём месте, при тогдашнем уровне развития антропологии и судебной медицины сохранность таковых была явно недостаточной. Возможно, Карлинг была права и её незадачливый муженёк и впрямь нашёл свою смерть на ферме Белль Ганес, но ни доказать это предположение, ни полностью его отвергнуть так и не удалось.
Другим небезынтересным событием того дня [речь идёт о всё том же 22 мая 1908 года] стала телеграмма, отправленная шерифу Смутцеру неким Джозефом Смитом (J. W. Smith), проживавшим в доме № 1543 по Пасифик-авеню (Pacific avenue) в городе Такома (Tacoma), штат Вашингтон. Отправитель телеграммы информировал шерифа о том, что в его пансион въехала… Белль Ганес с 2-я дочерьми! И задавал вопрос: представляет ли эта информация интерес для властей Индианы?
Шериф Смутцер не стал терять времени на переписку с владельцем пансиона, а немедленно отправил телеграмму шерифу округа Пирс, на территории которого находится Такома. В ней он оповещал коллегу о возможном появлении на территории его зоны ответственности женщины, подозреваемой в совершении многих убийств, и просил по возможности скорее проверить эту информацию. Нельзя не отдать должное оперативности американских «законников», работавших в те времена с минимальными бюрократическими проволочками. Уже через несколько часов всё того же 22 мая подозрительная женщина и её дети, поселившиеся в пансионе Джозефа Смита, находились в кабинете шерифа и отвечали на всевозможные каверзные вопросы.
Проверка убедительно показала, что подозрительная женщина хотя и похожая внешне на Белль Ганес, не имеет ни малейшего к ней отношения и никогда не бывала в Индиане. Поэтому обращение мистера Смита хотя и казалось чрезвычайно интригующим, в действительности не содержало полезной информации и лишь дезориентировало следствие. Остаётся добавить, что проблема, связанная с многочисленными ошибочными опознаниями Белль Ганес в различных частях страны и даже за рубежами Соединённых Штатов, сильно отвлекала правоохранительные органы на протяжении последующих месяцев.
22 мая после 10-дневной паузы шериф Смутцер возобновил раскопки на ферме. К этому времени продолжительная полоса циклонов закончилась и установилась тихая, ясная погода. Кроме того, заметно упал поток зевак, желавших лично наблюдать за работой «законников» на ферме. Люди шерифа проверяли многочисленные сообщения работников Белль Ганес, сообщавших о полученных от неё приказах выкапывать всевозможные ямы в различных местах земельного участка. Судя по всему, владелица фермы была одержима потребностью закапывать в землю всевозможный мусор. Практически каждый из батраков Белль Ганес — а таковых было допрошено более дюжины! — сообщал о том, что выкапывал для неё ямы самых разных размеров [глубиной от полутора футов (~0,5 метра) до полутора ярдов (~1,5 метра)]. Шериф предпринял отчаянные усилия для того, чтобы все эти ямы отыскать и раскопать.
В первой половине лета 1908 года в различных местах земельного участка было произведено около 50 раскопов, и ни в одном из них не было найдено ни одного человеческого тела. Безрезультативность этой работы сама по себе являлась интересным результатом, требовавшим какого-то объяснения. Мэксон выкапывал ямы, в которых были найдены человеческие останки, в марте 1908 года, а поскольку Белль Ганес убивала своих женихов гораздо раньше, стало быть, их тела хранились до весны 1908 года в иных местах. Шериф не сомневался в том, что некоторые из ям, обнаруженные при проведении летних раскопок пустыми, первоначально использовались в качестве могил. Это было логичное и, судя по всему, верное предположение. Можно было понять, почему Белль Ганес весной 1908 года озаботилась переносом останков в ямы, выкопанные Мэксоном
