Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Хотя предложение прозвучало не очень-то любезно и было больше похоже на одолжение, мужчина остался на ночь. Под утро произошла пугающая и не понятая тогда Андерсоном сцена. Он внезапно проснулся и, открыв глаза, увидел Белль Ганес, стоявшую подле его кровати и внимательно смотревшую ему в лицо. Он не знал, как долго женщина стояла так, но её беззвучное появление крайне напугало Андерсона. Он рывком сел в кровати, а Белль Ганес неожиданно закричала и… бросилась вон из комнаты.
Случившееся до того потрясло Андерсона, что он не смог более сомкнуть глаз. Оставшееся время он провёл в крайнем напряжении и с великим облегчением встретил восход солнца. Быстро собрав вещи, он покинул ферму, не увидев никого из её обитателей.
В своём заявлении мужчина подчеркнул, что считает, будто во время второго появления на ферме видел Рэя Лэмпхиара, но не настаивает на точности опознания и готов принять участие в очной ставке с последним, если в том возникнет необходимость.
Также можно упомянуть и о довольно большом количестве заявлений, поступивших в полицию Чикаго от лиц, утверждавших, будто они были знакомы с Белль Ганес до её переезда в Ла-Порт. Останавливаться на их детальном разборе вряд ли нужно в силу самых разных причин [прежде всего потому, что сообщения эти касаются событий, произошедших задолго до интересующего нас времени], но следует отметить любопытную деталь, объединяющую эти рассказы. Свидетели, описывая характер Белль, помимо положительных черт — работоспособности, ума, практической смётки — отмечали присущую этой женщине быстроту смены настроений и несдержанность в гневе. По-видимому, это действительно было нечто, способное напугать человека, плохо знавшего Белль. Совершенно ничтожный повод мог спровоцировать поразительный всплеск её гнева, и в приступе ярости она была по-настоящему страшна — в такие минуты от неё убегал муж, и все, находившиеся рядом, старались под любым предлогом куда-нибудь уйти.
Это очень интересное наблюдение, заставляющее подозревать наличие у Белль Ганес какого-то гормонального сбоя, вызывавшего потерю управления эмоциями и утрату до некоторой степени контроля волевой сферы. В этом месте автор позволит себе небольшое отступление, напрямую связанное с этой деликатной темой.
Читая показания свидетелей о «приступах бешенства» Белль Ганес, автор поймал себя на той мысли, что хорошо представляет, о чём именно идёт речь. На протяжении ряда лет мне пришлось вблизи наблюдать женщину, страдавшую такими точно неконтролируемыми вспышками гнева. У неё были какие-то проблемы с щитовидной железой [о точном диагнозе автор судить не берётся]. Женщина пыталась лечиться, и лечение это, возможно, помогало, но не решало проблему в принципе. Дамочка эта, зная, что нездорова, имела обыкновение предупреждать: «У меня гиперфункция щитовидки! Ты меня не зли! Я за себя не отвечаю, у меня и справка будет, если что…» Такого рода предупреждения могли бы показаться оригинальной шуткой, но ровно до первой вспышки гнева.
Когда в принтере заканчивался картридж, её разухабистую матерную брань можно было слышать в противоположном конце здания этажом ниже и выше. Когда во время одного из «корпоративов», то есть весёлой пьянки руководящего состава организации, любовник неосторожно перебил её в момент произнесения тоста, дамочка взяла со стола бутылку водки и… разбила её о голову любовника! Таким ударом могла бы и убить, но не убила. Любовник этот умер через 3 года, и гневливая дамочка заявила, что приедет на отпевание, которое должно было состояться в одном из крупнейших петербургских соборов в присутствии весьма высокопоставленных лиц. С учётом того, что там же должны были присутствовать вдова и дети умершего, появление дамочки с гиперфункцией щитовидки допустить было никак нельзя — сие грозило колоссальным публичным скандалом. Но и отказать дамочке, зная её дикий нрав, никто не посмел. В результате была проведена настоящая конспиративная операция — женщину эту в 5 утра привезли на служебной машине в закрытый морг, запустили внутрь, оставили на некоторое время наедине с покойным, после чего отвезли обратно домой.
Сказанное выше представляет собой лишь несколько штрихов к её довольно необычному портрету. Объективности ради следует отметить, что упомянутая дамочка нравилась мужчинам и внешне представляла собой эдакую «45-летнюю Мэрилин Монро», если использование такого образа допустимо. Гормональные нарушения, по-видимому, повлияли определённым образом на её сексуальность, поскольку при живом муже она постоянно имела любовника, и порой даже нескольких в одно время. Один из них на вопрос, как он может заниматься сексом с такой безбашенной тёткой, не без ухмылки ответил что-то вроде: «В постели она настоящее животное, за такое простить можно всё!»
Остаётся добавить, что семейная жизнь этой дамочки была полна своих причуд и скелетов в шкафу. Не считаю нужным глубоко вдаваться в эту тему, но замечу, что интересующая нас женщина являлась матерью 2-х дочерей, очень симпатичных. Сестрёнки жили дружно и весело, но общение их характеризовалось тем, что одна из них частенько обращалась к другой, называя её «жертвой инцеста». Согласитесь, это довольно необычное для родственников обращение. При этом из сопутствующих комментариев можно было понять, что провокатором инцеста являлся вовсе не отец девочек, а их матушка. Такая вот, понимаешь ли, загогулина в отдельно взятой петербургской семье.
Белль Ганес кажется автору очень похожей на описанную выше дамочку. С одной стороны — неукротимая экспрессия, огромная трудоспособность, быстрота во всём, умение нравиться мужчинам и при этом — перепады настроения, неконтролируемая ярость в минуты раздражения и жестокость в наказании. И в основе этих психологических скачков — некий серьёзный гормональный сбой.
Автор не настаивает на точности собственного предположения, поскольку те данные о поведении Белль Ганес, что имеются в нашем распоряжении — это не медицинские документы, а всего лишь воспоминания людей, наблюдавших Белль в быту, житейские зарисовки, так сказать. Но мне кажется, что высказанное суждение имеет право на существование, поскольку хорошо объясняет причину того очень противоречивого впечатления, которое производила эта женщина на разных людей в разной обстановке.
Выше было отмечено, что 8 мая раскопки на ферме были остановлены из-за наплыва народа, и общее число зевак, явившихся тогда на место пожара, достигло 15 тысяч человек. На самом деле это не самое главное событие того дня, и ажиотаж публики в ту субботу оказался связан не только с газетными публикациями предыдущих дней.
В первой половине того дня было сделано очередное интригующее открытие, ничего не объяснявшее и лишь запутывавшее общую картину произошедшего на ферме преступления. Подвал под сгоревшим домом был заполнен разнообразным мусором и фрагментами не полностью сгоревших деревянных конструкций, провалившихся под собственным весом. Начиная с 28 апреля их постепенно извлекали наверх, обнажая стены,
