Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
– Ну, как съездили, Михаил Дмитриевич? Все нормально? – растоптал сапогом окурок.
– Более чем, Сергей Францевич.
Через несколько минут оба сидели в комнате дежурного, где Поспелов рассказал о результатах. Когда же ознакомил заместителя с приказом, тот удивленно вскинул брови:
– Это ж надо, особый батальон! А кому будем подчиняться?
– Лично командующему армией и Реввоенсовету. Сейчас отправьте на кордоны гонцов, будет общее построение.
– Слушаюсь, – встал Корх и, звеня шпорами, направился к двери.
Утром, после побудки весь личный состав был выстроен у казарм, Поспелов с Корхом стояли напротив.
– Бойцы! – оглядел шеренги командир. – Приказом командующего Туркестанской армией Фрунзе мы включены в ее состав для охраны государственной границы. Отряд будет развернут в батальон, с дислокацией здесь, в Гермабе. Вопросы?
– А если кто не желает? – донеслось с левого фланга.
– Они могут сдать оружие и вернуться по домам.
– Кто не желает, два шага вперед! – заложил руки за спину Корх. В шеренгах возникло шевеление, из рядов вышли трое.
– Ещё имеются?
Ответом было молчание.
– В таком случае остальные разойдись! Отделенные в комнату дежурного.
Когда младшие командиры собрались, Поспелов доложил всё более подробно.
– Батальон, это, конечно, хорошо, – зажав меж колен шашку, прогудел Белов. – Только в двух казармах он того, не разместится.
– Часть определим на постой в села, за лето построим ещё одну, – тут же нашелся Азат.
– А конюшню?
– И её, – поддернул рукава черкески Евсеев. – Ты. Белов, прям, как та девка на выданье: и хочется, и мамка не велит.
– Го-го-го! – весело рассмеялись остальные.
– И ещё вопрос, Михаил Дмитрич, – сдвинул на затылок папаху хозяйственный Музафар. – У тех, которые уходят, лошадок отобрать?
– Пусть оставят себе, заслужили. Ну а теперь у меня всё, – встал из-за стола. – Дальше служба по распорядку.
На следующее утро наблюдатель с вышки проорал:
– Вижу конницу! Идет в нашу сторону!
Минут через десять на дороге показалась отряд всадников с небольшим обозом позади. Приблизившись, миновали вышку, подковы застучали по плацу, на котором стояли Поспелов с Корхом, а чуть в стороне – дежурная, при оружии смена.
– Эскадрон, стой! – натянул удила головной, в белой кубанке и английском, перекрещенном ремнями френче. – Слезай! – обернулся назад (все спешились). Перебросив вперед ногу, спрыгнул с седла и, придерживая шашку, направился к начальству.
– Комэск Ярцев! – звонко доложил. – Прибыл в ваше распоряжение.
– Как добрались? – пожали ему руку Поспелов, а затем Корх.
– Нормально, – тряхнул русым чубом. – Это вам, – достав из полевой сумки, протянул засургученный пакет. – От товарища Шульги.
– Сергей Францевич, займитесь размещением бойцов, а вас прошу со мной, – взял его Поспелов.
В дежурке, предложив комэску сесть, вскрыл пакет и прочел имевшуюся там записку. Шульга сообщал, ччто в течение недели в отряд прибудет рота пехоты и назначенный им комиссар с инструкциями штаба армии о дальнейших действиях. Сложив, сунул ее в карман.
– А теперь расскажите о себе, – поднял глаза на кавалериста.
– А что рассказывать? – пожал тот плечами. – Родом с Тамани, воевал против Деникина, а год назад переброшен сюда в составе кавалерийской бригады.
– Сколько вам лет?
– Двадцать три, но это делу не мешает. На фронт ушел в семнадцать, вольноопределяющимся. Дослужился до подпрапорщика.
– Хорошо, – встал с лавки Поспелов, – к вечеру подготовьте список личного состава, а теперь поглядим, как идет расквартирование.
Вышли на плац. Лошади уже были сбатованы у речки, рядом дымила полевая кухня, эскадронные таскали в свободную казарму вещмешки и ящики с телег. За всем этим наблюдали Корх и здоровенный бородач в лохматой папахе.
– Мой помощник Рясной, – кивнул на него Ярцев. – Как дела, Фирсан Иванович?
– Казарма добротная, жить можно, – прогудел тот. – А вот свободной конюшни нема. Треба лепить новую.
– Ничего, слепим, – огляделся Ярцев, – главное, вода рядом. – О! У вас и сад с огородами?
– А ещё баня, – подкрутил ус Корх. – Гермабский отряд всегда был на высоте.
– Да и наш эскадрон не хухры-мухры, – отозвался комэск. – Имеем благодарность от самого товарища Фрунзе.
Когда прибывшие разместились и пообедали, им разрешили час отдыха, а затем Поспелов провел смотр. Бойцы были в основном из русских, выглядели бодро, лошади кавалерийские и достаточно неплохие. Оружие – карабины с шашками, а также амуниция, содержались в порядке.
Ближе к вечеру весь наличный командный состав собрался на совещание. Присутствовали Поспелов с Корхом, комэск с помощником и дежурный по отряду Кучен.
– Итак, что мы имеем, – начал Поспелов. – Эскадрон размещен в свободной казарме, для лошадей устроен загон. И в течение недели ожидается пехотная рота, жилья для которой нет. Есть мнение разместить бойцов на постой в сёлах, но это не выход из положения.
– А если построить ещё казарму? – предложил Ярцев.
– Из чего, из глины? – покосился на него Корх.
– Зачем из глины? Когда выгружались в Гуюк-Тепе, я видел на станции разрушенный пакгауз. Разобрать и привезти сюда.
– Точно, – прогудел Рясной. – Бревенчатый, не иначе снарядом накрыло.
– Вот как? – оживились Поспелов с Корхом. – Это то, что надо.
С первым лучами солнца из отряда выехали девять повозок с бойцами. В полдень они вернулись груженые серыми бревнами с досками и листами кровельного железа. Разгрузившись, сменили лошадей и покатили обратно, а на берегу речки застучали топоры, началось строительство.
Шло они четыре дня, на пятый казарма была готова. С деревянными полами, нарами, посередине – из дикого камня печка. По завершению устроили общую помывку со стиркой и день отдыха. За это время все перезнакомились друг с другом, нашлись даже земляки и сослуживцы.
В начале второй недели, к вечеру на пыльной дороге появилась рота с двумя телегами позади.
– Шире шаг! – донеслось издалека, спустя короткое время рота втянулась на территорию. Бурые, прокаленные солнцем лица, выцветшие гимнастерки, на плечах винтовки и вещмешки, на ногах обмотки. Поспелов и Ярцев уехали на кордоны, встречать вышли Корх с дежурным, из казарм высыпали бойцы.
– Не пыли, пехота! – заорал кто-то из кавалеристов (раздался смех). Корх повернул голову, смех стих. По команде строй остановился, развернувшись лицами к встречавшим, подошли двое.
– Командир роты Янсон, – приложил руку к фуражке один.
– Комиссар Вольский, – назвался второй.
Янсон был лет тридцати высокий, худой блондин в хорошо пригнанном обмундировании, Вольский – коренастый и пожилой, в хромовой потертой куртке и с седыми усами.
– Люди явно устали, распустите строй, – пожал обоим руки Корх.
– Рота вольно, разойдись! – обернулся назад Янсон, строй распался. Одни уселись на длинную, вкопанную в землю лавку у стены и задымили махоркой, другие, на ходу снимая котелки, поспешили к колодцу, а командиры прошли в здание новой казармы. Там выяснилось, что рота сборная, часть бойцов после госпиталей, а остальные
