Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
– Топай, топай, здесь не подают! – заулюлюкали в толпе, кто-то разбойно свистнул.
– А ведь они вернутся, – сказал ротмистру стоявший рядом староста. – Да не одни, а со всей бандой.
– Чего я и добивался, – ответил Поспелов. – Пригласи-ка с собой пару мужиков побашковитей, зайдем в дом, поговорим.
– Лексей, Трофим! – махнул староста рукой мельнику с кузнецом. – Айда с нами! Покумекать надо.
Все прошли в горницу и уселись за стол, откуда бабы убрали остатки пиршества, выжидательно глядя на «Красного шайтана».
– Значит так, – чуть помолчал он, – эти ухари непременно вернутся со всем отрядом.
– Это да, – переглянулись Лексей с Трофимом. – К бабке не ходить.
– Вы, помнится, говорили, прошлый раз, их было сабель пятьдесят?
– Около того или чуть боле, – согласились мужики.
– Ну, так вот, устроим за селом засаду. Надо выбрать место поукромней.
– Есть такое, – огладил бороду Митрофан Степанович. – В версте от казачьего креста, обочь дороги. Летом мы косили в степи траву, сметали пяток скирд, там можно укрыться.
– Косили, говоришь? – вскинул бровь Поспелов. – А ну-ка поехали туда, взглянем на месте.
Оно его вполне устроило. В сотне метрах от казачьей могилы, вдоль уходящей к перевалу дороги тянулись высокие порыжелые скирды, за ними в обе стороны – выгоревшая, с кустами полыни степь.
– Во фланговых скирдах укроем два ручника, между ними стрелков. Третий в кустах шиповника под крестом, – стал прикидывать ротмистр. – Жаль, нет у нас «максима». – сдвинул на затылок фуражку.
– Могём одолжить свой, – хитро покосился на него староста.
– Вот как? – вскинул ротмистр брови.
– Ну да. Выменяли по весне у проезжающих солдат в Асхабаде за муку, табак и сало. У нас и пулеметчик имеется.
– А этот откуда взялся?
– Живёт у меня в работниках почитай год, – сообщил Трофим. – В механике дюже разбирается.
– Так, поехали, вы меня всё больше удивляете, – рассмеялся Поспелов.
Вернулись назад, Трофим сходил за работником. Тот оказался средних лет приземистым крепышом в выцветшей гимнастерке и фуражке без кокарды, назвался Никитой Роговым.
– Из солдат? – оглядел его Поспелов.
– Точно так, отстал в Ташкенте от эшелона, скитался, а потом прибился сюда.
– Воевал?
– Само собой, на юго-западном фронте у генерала Брусилова. Первый номер пулеметного расчета. Имею Георгиевский крест и ранение.
– Почему не вступил в самооборону?
– Навоевался во как, ваше благородие, – чиркнул Никита по шее ладонью. – Хочу, так сказать, пожить мирно.
– Как видишь, брат, мирно не получается. Пойдешь с нами на бандитов?
– Поскольку тут на постое, пойду, не дам обижать общину.
– Ну, вот и договорились, – похлопал его по плечу начальник.
К вечеру отряд выдвинулся в село, где расположился на ночлег, выслав в степь разъезд, на утренней заре всех распределили в засаде по местам: Рогов со станкачем[88] и вторым номером устроился в кустах под крестом, в дальней и ближней скирдах с «льюисами» залегли Корх с Азатом, между ними рассыпались стрелки.
– Огонь только моей команде, – приказал Поспелов и, прихватив карабин с подсумком, вскарабкался по приставной лестнице на среднюю скирду, откуда стал обозревать в бинокль окрестности. Кругом было пустынно, далекий перевал скрывался в тумане, на востоке в розовые тона окрасились снежные вершины.
Стало теплеть, где-то в степи затрещал стрепет, в жухлой траве каплями заблестела роса. На втором часу ожидания туман на перевале растаял, его сменило катящееся вниз облако. Оттуда возникла запряженная четверкой тачанка с черным, похожим на воронье крыло флагом, за ней – идущие на рыси всадники, позади вторая.
– Приготовиться! – зычно скомандовал Поспелов, опустив бинокль (внизу лягнули затворы), и вновь приник к окулярам. Теперь были видны морды лошадей, над ними размытые пятна лиц, переливчато донеслись гармонь и песня:
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
– с подсвистом орала приближавшаяся кавалькада.
Когда она оказалась в паре сотен метров, Михаил встал и дал в небо выстрел.
– Тах-тах-тах, – раскатилось по степи эхо, песня расстроилась и стихла, тачанка, а за ней всадники остановились.
– Господа анархисты! – Поспелов опустил карабин. – Предлагаю сдаться и сложить оружие! Иначе за последствия не ручаюсь!
На минуту возникла тишина, потом с дороги грянул дружный хохот, у виска вжикнули две пули.
– Огонь! – упал в сено Михаил, дослав в ствол патрон.
Тем же мигом ударили пулеметы, грянул залп из винтовок, на шляху возникли круговерть и паника. Сидевших в головной тачанке огненный вихрь смел наземь (взбесившиеся кони понесли в степь), верховые с воплями вылетали из седел, падая под копыта, с каждой секундой их число увеличивалось.
Заправив в магазин очередную обойму, ротмистр заметил краем глаза, как дальняя тачанка, свернув с дороги, начала боевой разворот. Тщательно прицелившись, дал по ней три выстрела. На последнем сидевший на облучке ездовой рухнул головой вперед, тачанка подскочила на нем и завалилась на бок. От нее в разные стороны метнулись еще двое анархистов.
– Так-то лучше, – выщелкнув дымную гильзу, ротмистр оглядел поле боя.
На дороге тут и там валялись группами и поодиночке неподвижные тела, на земле с громким ржанием лягался подбитый конь, из-за второго – убитого и лежавшего чуть дальше, велась ответная стрельба, в степь наметом уходили десяток всадников.
– Прекратить огонь! – замахал карабином Поспелов и на спине съехал вниз.
Хлопнули еще несколько выстрелов, всё стихло, к нему подбежал от своей скирды Корх.
– Вроде всё, Михаил Дмитриевич. Дали им мама не горюй, – утёр платком с грязного лица пот.
– Это да, Сергей Францевич, – прислонил к стогу карабин Поспелов. – Осталось взять, того, что за конем. Словно в ответ на его слова оттуда грянул выстрел, пуля, срикошетив о гранит креста, с визгом унеслась в небо.
– Кончай палить и сдавайся! – выглянул из-за скирды Корх. – Тут же ударил еще один, с головы прапора слетела фуражка.
– Меткий, сволочь, – подняв, показал командиру дырку. В это время рядом с убитым конем что-то мелькнуло, там послышались ругань и возня, через минуту всё стихло.
– Не стреляйте, это я! – помахал оттуда рукой Азат и вытолкнул вперед вихляющуюся фигуру в черкеске. Руки связаны назад, в спину упирается ствол нагана.
– Вот так встреча, – покачал головой Поспелов, когда пленника подвели ближе. – Опять ты.
– Ну, я, – харкнул кровью на землю адъютант. – Твоя взяла, золотопогонник, пускай меня в распыл.
– Это всегда успеется, – закурил ротмистр папиросу, – а где ж твой атаман?
– Ускакал Фомин. Ищи ветра в поле.
– Ну ладно, посиди пока, остынь.
Азат привалил пленного к скирде, Михаил обернулся к Корху:
– Сергей Францевич, прикажите собрать оружие.
По команде того из скирд
