Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер
– ИЗВИНИТЕ!
Я произносил это слово поразительно часто в последнее время.
Я постарался сказать это не так громко, чтобы эхо не запричитало за мной «-ите! – ите! – ите!».
Дядя Бен подошёл ко мне. Он указал на льва-демона.
– От него мы получили огонь в пещере. Он и остальные пришли навестить нас, когда ты ушёл. Они испробовали сока перезрелых фруктов, а затем подремали немного с диким храпом. Ему, наверное, приснился плохой сон, и он преобразился.
– НО ОН ЖЕ НЕ ЛЮБИТ ФРУКТЫ…
«– кты, – кты, – кты!»
Эхо прозвучало так, как будто я недоверчиво прищёлкнул языком.
– Судя по всему, перебродивший сок ему понравился.
Дядя Бен пожал плечами.
Он никогда не мог понять, что хорошего двоюродная бабушка Ма находит в испорченных вещах. Я гордился им за то, что он не поддался панике из-за огня, появившегося в пещере. Более того, он даже сделал его полезным для всех.
– Стань меньше, – попросил я Цзинь Гу Бана.
Я тоже уменьшился в соответствии с его изменением в размерах, но при этом крепко держал посох, чтобы в случае необходимости можно было немедленно его использовать.
Я внимательно оглядел незнакомцев, которых привёл лев. Бык-демон опустил рога, которые теперь были нацелены на меня острыми концами. Если бы он был быком с головы до ног, я бы почувствовал угрозу. Но он был наполовину человеком и покорно преклонил колено. Крылатая обезьяна рядом с ним тоже опустилась на колени, но с любопытством рассматривала меня. Она мне из-за этого сразу понравилась. Труднее всего развеять моё недоверие было дракону: уж очень остры ещё были мои воспоминания о приключениях на дне океана.
– Стань меньше, ещё меньше, – подбадривал я Цзинь Гу Бана, а также немного себя.
Я не стал держать посох в пальцах, в позе готовности к бою, а положил его на ладонь.
– Меньше… ещё меньше. Стоп, хватит! Спасибо!
Цзинь Гу Бан ответил золотым сиянием, которое я перевёл как «С удовольствием». Я снова посмотрел на орду демонических существ.
– Что здесь происходит? – повторил я обычным голосом.
Я снова стал размером с человеческого мальчика. Я настолько привык к этому облику, что он давал мне чувство безопасности. Лев-демон опустил голову, чуть не коснувшись лбом земли.
– Мы хотели бы принять твоё предложение о дружбе, Король обезьян. Ты сам сказал: вместе мы сильнее.
– Он не понял твоих слов, – прошептала Шуши мне на ухо.
Теперь она сидела у меня на плече. Я кивнул. Дружба была чем-то большим, чем союз для взаимной выгоды. Лев заметил, насколько сильна моя магия. Только поэтому он пришёл сюда. Что мне теперь делать – отослать его или заключить союз, который он называл дружбой? Я снова кивнул, на этот раз льву-демону.
– Хорошо. Зови меня просто Вуконг.
Демон почтительно склонил голову.
– А меня называй Ши То. На самом деле меня зовут Ши То Ван, но тебе можно не упоминать, что я «Ван» – «король». «Ши» по-китайски означает лев, а «То» – верблюд.
Ух!
Почему его назвали верблюдом? Потому что он был таким большим или потому что он был таким лохматым, как двугорбый великан?
– Я Ню Мо, – представился бык-демон.
Ух ты, я легко запомню это имя! «Ню» – это просто «бык». А «Мо»? Даже если не знаете, то можете догадаться! «Мо» значит демон.
Вскоре демоны и демоницы всех окрестностей предложили мне дружбу. Но по-настоящему мне было весело только со львом, быком, маленьким драконом, гигантской птицей, летающей со скоростью ветра обезьяной и обезьяньим духом. Вам ничего не кажется странным? Сова не стала частью нашей буйной компании. Она не хотела ни над кем подшучивать и не любила дикие вечеринки.
* * *
– Очнись, УГУкуГУн! Приди в себя! Дальше так не может продолжаться!
Я боролся со сном, причмокивая. Мне снилось что-то вкусненькое.
– Мммм… Что происходит?
Я вспомнил, как прошлой ночью носился по лесу с быком-демоном и львом. Ещё не совсем проснувшись, я попытался определить, где нахожусь. Ух, я висел над своим каменным троном в довольно некоролевской позе. Шуши сидела у меня на спине.
– Ты опять проспишь весь день! – упрекнула она.
Я поднял голову и указательный палец.
– Преврати ночь в день, объедини противоположности! Это и есть источник магии!
Шуши взлетела, когда я поднимался, а затем приземлилась ко мне на плечо.
– Объединяя противоположности, ты не превращаешь одно в другое, а соединяешь две вещи, чтобы создать что-то новое! Тёмные и светлые часы соединяются в день. Ты же это и так знаешь. Но ты начинаешь забывать всё, УГУкуГУн. И всех.
Она нежно прижалась к моей щеке. Я ухмыльнулся.
– Да ты проявляешь нежность?
– Что? Нет! Просто твоё плечо слишком уГУзкое!
Она отвернулась от моего лица и сделала вид, что шагает лапой в пустоту. Я быстро поддержал её рукой, прежде чем она действительно свалится. Я осторожно и крепко держал её.
– Почему ты разбудила меня, Шуши?
– ПочемуГУ? Разве я не объяснила тебе это только что? Я дам тебе ещё однуГУ маленькуГУю подсказку: из-за твоей семьи! Ты хоть раз подуГУмал о них в последние дни? О Лян и бабушке Лао, и…
Прежде чем она перечислила их всех по отдельности, я прервал её.
– Ты действительно беспокоишься именно о моей семье?
Я насмешливо ткнул её в живот.
– Или о себе самой?
– О себе? Ты не давал мне никаких обещаний.
Обещание! Одним махом беззаботность, которую я испытывал последние несколько дней, исчезла. Как рассеявшийся туман. Весь груз ответственности, который навис надо мной, снова лёг на мои плечи. Внезапно вес совы стал для меня слишком большим. Я оттолкнул Шуши и вскочил с трона. У меня было ощущение, что мне пора бежать. Подальше от битвы, в которой я собирался бросить вызов Королю подземного мира. Вы когда-нибудь пытались убежать от собственных мыслей? Я могу вам сказать, что это не работает! Никуда я не убежал. Мои босые ноги наступили на что-то кашеобразное, которое поехало у меня под пятками. Я поскользнулся и – ррраз! – я уже лежал на полу. По крайней мере, я ни обо что не ударился, так как угодил в мокрую бродящую массу. Хорошо, что на мне не было красивых сапог: я бы их испортил. Магическая броня, казалось, сжималась вокруг моей грудной клетки. Всё теснее и теснее. Я попытался сделать вдох. Шуши на мгновение зависла надо мной, а затем приземлилась на трон. Оттуда она увидела, в какое дурацкое положение я попал: я плюхнулся не просто в грязь,
