Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой

— А правда, где лошади? — спросила я, пока мы шли к главному входу сверхсовременного здания ипподрома.

— Загадка. Все лошадки исчезли… осталась одна травка! — весело ответила Кара.

Я улыбнулась.

— Как поэтично, моя дорогая!

— Обстановка располагает, моя дорогая!

— Я так не считаю, моя дорогая!

И под непонимающими взглядами Кетти и Джои мы расхохотались.

— Между прочим, я хочу сделать несколько фотографий, — заявила я.

— Чего ради?

— Чтобы подышать воздухом!

Я удалилась, помахивая мобильным телефоном.

Сначала я сфотографировала конные статуи, выставленные у входа на ипподром, потом — табличку с названием улицы, потом — деревья в цвету. Вдруг мое внимание привлекло звонкое, мелодичное пение какой-то птицы.

Дрозд! Он высвистывал веселые трели вместе со своим собратом, угнездившимся на растущем в отдалении вишневом дереве. Думая о Эмили-Энн, обожавшей дроздов, я приблизилась, глядя в видоискатель, «наехала»… И щелк! Дело в шляпе! Потом я медленно пошла дальше, поглядывая на облака. В какой-то миг я заметила одно, похожее на бегемота, и застыла, рассматривая его. Подул легкий ветерок, и мало-помалу воображаемое животное превратилось во что-то другое, в какого-то безобразного монстра… И щелк! Я продолжала бродить так еще минут десять — может, больше, а может, и меньше, — пока во что-то не врезалась.

В ствол дерева.

Я вскрикнула, мой телефон упал на землю, а рядом кто-то насмешливо ойкнул.

Ошарашенная, я отступила на шаг, обернулась… И увидела высокого брюнета в джинсах и белой футболке: он стоял передо мной на тротуаре и улыбался. На вид лет двадцать, короткие черные волосы, глаза, тоже темные, поблескивают.

— Знаю, я выгляжу нелепо, — пробормотала я, подбирая телефон.

На экране образовалась трещина.

— Вот черт…

— Сломался? — спросил парень по-английски с сильным французским акцентом.

— Понятия не имею. Надо будет проверить…

— Какой у тебя номер? — спросил он, вытаскивая из кармана серенький телефон.

Старая модель с кнопками, в такой, кажется, даже Интернета нет. Я продиктовала цифры, парень набрал мой номер. А в следующее мгновение зазвучало соло на барабане, которое я выбрала в качестве мелодии звонка. В режиме вибрации и на максимальной громкости.

Наверное, все настройки сбились! Я быстро убавила звук.

— Спасибо!

— Пожалуйста.

Парень состроил рожицу.

— Да уж, звонок ты не пропустишь.

— Все нормально, не так уж и громко!

Он рассмеялся, и на щеках у него появились ямочки. Парень прямо-таки источал обаяние.

— Ты откуда приехала?

— Из Лондона. А перед этим из Парижа. А ты?

— Из Дублина. А перед этим из Парижа.

Мы посмотрели друг на друга…

И перестали улыбаться.

Да, удивительное дело, мы несколько секунд таращились друг на друга, вероятно, удивленные тем фактом, что ведем диалог на языке Мольера в стране Шекспира.

— Я целую вечность не говорила по-французски.

— Я тоже.

— Ну и как там, в Дублине?

— Очень здорово. Но я в основном жил в деревне, у одного животновода, — уточнил он.

— Животновода? И кого он разводит?

— Скаковых лошадей. Будущих чемпионов.

— Честно говоря, я надеялась увидеть здесь таких лошадей… А тут нет ни одной.

— Если ты приехала только ради этого, ты, надо думать, разочарована.

Он смотрел на меня в упор, и под этим почти испытующим взглядом я почувствовала себя неловко.

— Тебе стоит приехать сюда этим летом, когда будут проходить скачки, тогда ты сможешь увидеть много лошадей.

— А… В следующий раз я вернусь сюда в начале июня, но насладиться зрелищем бегов вряд ли смогу.

— Почему?

— Я участвую в конкурсе.

— По верховой езде?

— Вот уж нет, — фыркнула я. — В конкурсе высокой моды.

Он поглядел на меня озадаченно:

— Как это?

В эту секунду у меня зазвонил телефон.

— Алло?

На том конце линии раздался звонкий голос Кары: «Дуй сюда! У нас поезд через двадцать минут!» Я ответила, что иду, дала отбой и, глядя на своего таинственного собеседника, подняла вверх кулак с оттопыренным большим пальцем.

— Телефон по-прежнему работает.

— Отлично. Что же, пока!

— Пока…

Я убрала телефон, повернулась и зашагала прочь.

А через несколько секунд, повинуясь какому-то импульсу, быстро оглянулась через плечо.

Парень не сдвинулся с места и, похоже, смотрел на меня. Он даже не помахал мне рукой. Как и я ему. Но по какой-то таинственной причине мне захотелось смеяться.

Я побежала обратно к своей группе.

Стив, Ева и Патти расхаживали взад-вперед по Хай-стрит в том месте, где была назначена точка сбора. Кара с любопытством посмотрела на меня, но я лишь улыбнулась ей, и мы все направились к вокзалу.

Мы едва успели купить себе напитков и чипсов: по-английски они называются crisps и с громким хрустом лопаются во рту; не знаю почему, но во Франции чипсы не такие вкусные!

— Ну что, понравилась вам эта маленькая экскурсия? — спросила Ева, ни к кому конкретно не обращаясь.

Сидевшие в другом конце вагона Стив и Патти задавали те же вопросы другим студентам. Мне вдруг вспомнилось, как я работала помощником аниматора в развлекательном центре. Мы отвечали за группу из десяти детей, требовалось постоянно заинтересовывать их чем-то новым, а потом нужно было написать что-то вроде отчета для дирекции!

Да, конечно, нам всем понравилась поездка, но жаль, что мы не увидели лошадей… быть может, в июне, после конкурса… Тут же разгорелась живая дискуссия на тему скачек: «Если лошадь падает, она, как правило, обречена. Это ужасно»; «Когда лошади стареют или перестают побеждать, их отправляют на скотобойню»; «На первом месте только деньги, лошади только пашут без остановки, их безжалостно эксплуатируют».

— Что ты об этом думаешь? — спросила меня Кара.

— Ну…

Я бесчисленное множество раз видела лошадиные бега по телевизору, потому что отец очень любит их смотреть…

— Я восхищаюсь животными, наблюдать за их бегом — одно удовольствие, они такие быстрые и прекрасные… Но я все время боюсь, что одна из них споткнется. Падение часто оборачивается для них смертью.

В памяти вдруг всплыло лицо незнакомца с вышедшим из моды телефоном. Интересно, как бы он ответил на этот вопрос? Он, наверное, хорошо в этом разбирается, раз провел столько времени у заводчика «будущих чемпионов»!

В конечном счете самым ярким моим воспоминанием о поездке в Аскот осталась эта неожиданная встреча. Потому что она была забавной, неожиданной. Выходящей за рамки обычного. Похожее чувство испытываешь, когда кто-то внезапно появляется в видоискателе, когда ты пытаешься сделать снимок. Ты еще несколько секунд смотришь на искомую сцену, и вдруг замечаешь, что именно появление этого кого-то придает кадру уникальность.

* * *

Три дня спустя мне снова пришлось бороться со страхом, который я испытываю, если приходится выступать на публике. Мысль, что Томас думает обо