Пианино - Арина Остромина

– Кристина, а помнишь Глеба, сына Дарьи Сергеевны?

– Помню. А что?

– Хочешь, я его позову в гости? Он уже давно музыкой занимается!

Но Кристина немного покраснела и сказала:

– Нет! Не надо. Я буду стесняться. Это же просто игра. Мы же не по-настоящему…

Пожалуй, она права. Мы с Глебом не так хорошо знакомы. Мне и самой не хочется, чтобы он знал о моём медведе на ухе.

И тут я подняла голову и увидела Олю Приставкину. Она сидела на качелях, прямо напротив нашей скамейки, но не качалась, а вертела головой, как будто кого-то ждала. Но я догадалась, что никого она не ждёт, а просто делает вид, что она здесь не из-за нас сидит. Я вспомнила наш новогодний спектакль и улыбнулась.

– Эй, Оля, привет! – крикнула я. – Иди сюда!

Она спрыгнула с качелей и подбежала к нам.

– Хочешь с нами в концерт играть?

– Как это? – спросила Оля.

Я заметила, что она обрадовалась, но попыталась сдержать улыбку. Соня и Кристина посмотрели на меня с таким удивлением, что мне пришлось объяснить:

– Оля же тоже на пианино играет! Кристина, помнишь, как мы спектакль ставили? Давайте возьмём Олю в нашу группу. Вместо меня. Она сможет!

– А ты? – спросила Кристина.

– А я… – Я ненадолго задумалась, а потом сказала: – Барабан себе сделаю! У меня же чувство ритма отличное!

Оля теперь уже вовсю улыбалась. Она деловито спросила:

– Что будем играть?

Кристина вздохнула. Ей не очень понравилось, что я позвала Олю, но она понимала, что я права. Пианист из меня пока ещё никакой. Кристина включила песню в телефоне, дала Оле послушать немного и спросила:

– Сможешь это сыграть?

– Конечно! – И Оля начала что-то напевать. Слов она не знала, у неё получалось какое-то бессмысленное «ла-ла-ла». Но по ритму я догадалась, что это и есть та самая песня.

* * *

На следующий день мы снова собрались у меня, но теперь уже с Олей. Бабушку я предупредила, что мы немного пошумим. Для себя я принесла из кухни большую пластмассовую миску и две деревянные лопатки. Получился хороший барабан, почти как настоящий.

Кристина включила песню, Оля ловко заиграла ту же мелодию на пианино, а мы все стали тихонько подыгрывать на своих инструментах. Когда песня закончилась, мы услышали аплодисменты. Я удивлённо посмотрела на Трифона, но он сидел на пианино и равнодушно вылизывал переднюю лапу. Тогда я обернулась и увидела, что бабушка стоит у двери и громко хлопает.

– Здо́рово у вас получается! – сказала она.

А Оля встала из-за пианино, и мы все поклонились.

Глава 15

Пианино до и после

После первой успешной репетиции мы ещё два раза собирались у меня. Бабушке наша музыка не мешала, а родителей не было дома. Но во второй раз они вернулись из магазина в разгар репетиции. Мама немного постояла в дверях, послушала, а потом позвала́ меня в коридор и шёпотом сказала:

– Таня, а вы не могли бы где-нибудь в другом месте этим заниматься? Как-то очень громко получается. Мне соседей жалко. Они и так постоянно твои гаммы слушают, а тут ещё это…

Я немного обиделась. Соседей маме жалко, потому что они гаммы слушают, а меня не жалко? Это ведь не у соседей уши болели от гамм, а у меня! Я вернулась в комнату – девочки не играли, ждали меня – и мрачно сказала:

– Репетиция отменяется.

Они всё поняли, стали собираться. Я тоже. Из коридора я крикнула:

– Мам, я пойду погуляю немного!

В этот раз, как и после первой неудачной репетиции, мы молча сидели на скамейке и не знали, как быть.

– Что будем делать? – спросила Кристина.

Ей хотелось продолжать, она больше всех увлеклась этой нашей игрой в концерт.

Оля предложила:

– Может, ко мне пойдём? У меня сейчас только мама дома. Она обрадуется!

– Ты уверена? – спросила я. – Чему тут радоваться? Заявится толпа гостей. Твоя мама ведь нас даже не знает!

Оля смутилась и покраснела. Мне показалось, что она сейчас заплачет. Но мы втроём смотрели на неё и ждали ответа, поэтому она шмыгнула носом, подняла глаза и тихо сказала:

– Просто ко мне никто никогда не приходит. Мама переживает. Спрашивает почему. Думает, что со мной никто не хочет дружить! – И тут Оля всё-таки заплакала.

А мне стало стыдно. Мы ведь не брали Олю в нашу компанию и до того случая с бойкотом, когда она переврала мои слова. Нам казалось, что с ней неинтересно. А после бойкота тем более. Вот только сейчас мы стали с ней общаться, да и то лишь потому, что она на пианино играет.

Я представила, как Олина мама всё время ждёт, что придут какие-нибудь девочки, а никто не приходит. Наверное, ей неприятно и обидно за свою дочь.

– Да, давайте пойдём! – сказала я.

Олину маму я почти не знала. Только иногда видела, как они с Олей вдвоём выходят из дома или возвращаются откуда-то. Когда мы ввалились в квартиру, Олина мама стояла в коридоре и удивлённо улыбалась. Она даже назвала́ нас всех по именам, когда здоровалась с нами! Получается, что она нас знала, а мы её – нет.

– Хотите морса? – спросила она.

Мы отказались, но она всё равно принесла в комнату кувшин и стаканы. Морс оказался вкусный и совсем холодный. А моя бабушка даёт мне пить только тёплый: боится, что у меня горло заболит.

– Чем будете заниматься?

– Играть, что мы музыканты! – ответила Оля. – Только нам нужны какие-нибудь инструменты.

– Какие? – спросила её мама. – Вы уже играли в такую игру? Что у вас было?

– Ну, мы сами себе сделали кое-что, – сказала Кристина. – У меня была свирель из трубочек, у Сони – тарелки из кастрюльных крышек, а у Тани – барабан из миски и лопаток.

Олина мама рассмеялась:

– Какие вы находчивые! А хотите настоящие инструменты?

Я посмотрела на Кристину, потом на Соню. У них загорелись глаза, они закивали, начали наперебой спрашивать:

– Правда? А что у вас есть? А можно?

Оля сидела за пианино со счастливой улыбкой. И мне опять стало немного стыдно: у неё такая классная мама, да и сама Оля тоже ничего. Зря мы её избегали столько времени.

Олина мама открыла шкаф, который стоял в этой же комнате, достала