Вика - Генрих Соломонович Книжник
На следующий день пришли только мои друзья. Было вкусно, шумно и весело. Мы играли в разные игры, хохотали, танцевали. Васька здорово изображал учителей и наших ребят, а когда показывал, как отвечает у доски Арик-Кошмарик, мы просто помирали от смеха, даже мои папа и мама смеялись.
А Верка танцевала так, что все залюбовались.
Сенька подарил мне две книги про зверей: одну толстую, с картинками и фотографиями, новую, другую тонкую, старую, одного учёного, который изучал ум животных и птиц. Я перелистала, поняла, про что эта книга, вслух просто сказала Сеньке спасибо, а в уме повторила так, что он покраснел от удовольствия, хотя и не заметил, что я ему что-то сказала мысленно.
А Васька подарил мне смешную маленькую кошку, серебряную, с синими глазками на тоненьком шнурочке — надевать на шею, и сказал, что это Катя. И ещё сказал, что купил её на свои накопленные деньги. Врёт, наверное. Скорее всего, его мама придумала, сама выбрала и денег дала. А может быть, и не врёт. Мне его подарок тоже очень понравился, и я ему внушила мысленно, что очень благодарна, и сразу надела. Он засиял от радости, а у Сеньки испортилось настроение.
Когда все разошлись, мама, папа и я всё убрали, потом упали на диван, сказали: «Ф-фух!» — тихо посидели, попили чаю, рассмотрели подарки и пошли спать.
Хороший был день рождения.
Сенькина книжка оказалась такая интересная и весёлая, что я её сразу прочитала два раза подряд. Там было про домашних галок, которые пытались кормить своего хозяина-учёного червяками из клюва в рот. Про утят, которые, когда вылупились, приняли его за свою маму-утку, потому что он был первым, кого они увидели, и ему пришлось гулять с ними на четвереньках и крякать, а соседи глядели на него через забор и думали, что он сошёл с ума.
Про двух собачек, которые страшно рычали друг на друга через сетку забора, а когда сетку убрали, друг от друга убежали… Книга называлась «Кольцо царя Соломона», потому что когда-то у древнего царя было волшебное кольцо, позволявшее ему понимать зверей и птиц.
А я могу их понимать и даже с ними разговаривать без всякого кольца. Вот.
* * *
Как-то раз я задержалась в раздевалке — молнию на куртке заело. Я всё исправила и собралась уходить, но Тимурчик из 5 «Б» — у него папашка богатый, и поэтому он даже с учителями разговаривает как начальник — заступил мне дорогу и стал кричать, что своими разговорами с животными я дурачу людей.
В раздевалке уже никого не было. Сенька с Васькой ждали меня во дворе, и я боялась, что они опять поругаются. Поэтому я быстро протараторила, что разговаривать с ним не хочу и чтобы он меня сейчас же пропустил. А он сказал, что неважно, чего хочу или не хочу Я, а важно, что хочет ОН, и что он не выпустит меня, пока не сознаюсь.
Я попыталась его отодвинуть — не получилось. Тогда я толкнула его и рванулась из раздевалки, но он поймал меня за шиворот и втащил обратно. Я наступила ему на ногу изо всех сил, он взвыл, схватил меня за горло и прижал к стене, а я плюнула в него. Он ударил меня в нос, у меня слёзы брызнули от боли, я завизжала, а он зашипел:
— То-то же! Ещё нос смеет задирать передо мной, сопля поганая. Говори сейчас же, а то совсем нос оторву!
Тут вдруг сзади чья-то рука ухватила за нос его самого, и он сразу отпустил меня и заорал так, что я чуть не оглохла. Сенька! Услышал мой крик и прибежал вместе с Васькой меня спасать. Ой, как хорошо! И я крикнула:
— Сенька, пусти, я ему тоже сейчас…
А Тимурчик выл и гундел:
— Ты как посмел! Меня! Вон моя машина стоит, сейчас скажу шофёру, он мой охранник, он вас всех убьёт!
Васька ему в ответ:
— Терпи! Вика, дай ему ещё в глаз!
Мне было больно, из носа текла кровь, я утирала её одноразовыми платками, но мне стало вдруг смешно, и я расхотела бить Тимурчика. Я сказала Сеньке, чтобы он отпустил его. Почему-то я уже не боялась, что он полезет драться. Сенька напоследок треснул его об стенку, чтоб лучше запомнил, и отпустил. Тимурчик рванул прочь, а Васька успел ещё дать ему подножку. Тимурчик грохнулся, взвыл ещё громче, вскочил и вылетел из раздевалки.
Я посмотрела на себя в зеркало — всё лицо в крови, на куртку накапало — и пожалела, что попросила Сеньку отпустить этого гада. Я побежала в туалет, намочила платок и приложила к носу. Кровь остановилась. И я решила поскорее пойти домой, умыться и намазать нос какой-нибудь мазью, чтобы завтра ничего не было видно и не приставали с вопросами.
Когда мы вышли из школы, то увидели Тимурчика с красным раздутым носом, а рядом с ним здоровенного дядьку в кожаной куртке, его водителя и охранника.
— Вот они, вот они! — заорал Тимурчик. — Фёдор, дай им всем как следует, чтобы встать не могли, чтобы глаза не смели на меня поднять! Чтобы из-за угла кланялись!
Даже Сенька побледнел. У меня коленки задрожали, а Васька прошептал:
— Бежим обратно в школу! К
