Вика - Генрих Соломонович Книжник
Так и получилось: через три дня Фрося стала гладкая, весёлая, прыгала по балкону, махала крыльями, чуть-чуть взлетала и садилась. Я открыла балконные окна, и она стала ненадолго улетать, но потом возвращалась и всегда ночевала в домике.
На балкон начали прилетать и другие вороны, склёвывали еду из Фросиной чашки и даже лезли во Фросин дом. Я их прогоняла и стала убирать чашки. Выносила, только когда Фрося возвращалась. А через неделю она выздоровела и улетела совсем, но изредка появлялась на балконе. Мы здоровались, я её чем-нибудь угощала, и она улетала. Иногда приносила мне «подарки»: кусочки фольги от конфет, бусинки… Один раз принесла картонный стаканчик. Он ей очень мешал лететь, и было так смешно смотреть, как она его несёт: роняет, подхватывает на лету, но тащит. Донесла и бросила мне на балкон.
Некоторые другие вороны тоже стали со мной здороваться. Не все, конечно.
Я рассказала о Фросе Сеньке. Он её не забыл, пришёл ко мне на неё посмотреть, но она испугалась и улетела и вернулась, только когда он ушёл. Ещё я заметила, что другие вороны перестали меня бояться: когда я одна, подлетают близко и многие со мной даже разговаривают. Мне было это приятно.
А Ваське про Фросю и ворон я рассказывать не стала. Незачем ему знать, что я ещё и с птицами разговариваю.
* * *
В школе всё шло как всегда. О Васькиной выходке почти не вспоминали. Лишь иногда называли Васей-Таракасей, когда за что-нибудь злились на него. Васька сразу зверел и кидался драться, поэтому называли его так нечасто.
Иногда у меня кто-нибудь спрашивал:
— Скажи честно, ты разговариваешь со зверями?
Я отвечала:
— А ты?
Тогда мне сразу отвечали:
— А почему я?
А я в ответ:
— А я почему?
Человек терялся, начинал бормотать, что вот, мол, ходят слухи, ну и всё такое, а я смотрела молча в упор или советовала поменьше слушать сплетни. Просто я хорошо отношусь к животным. Одному, самому противному и приставучему, сказала:
— А про тебя говорят, что ты до сих пор в постель писаешься. Это правда?
Очень помогло. Сразу отстал. Это меня Юля научила, которой я рассказала про Ваську и его обвинения.
Иногда даже старшеклассники приставали. Им я отвечала, что это враньё, и уходила.
А однажды позвонила по телефону какая-то девчонка и спросила, как я научилась разговаривать с животными и могу ли научить и её. Я сначала растерялась, а потом подумала и сказала, что научить этому нельзя, надо такой родиться. А она ответила:
— Ты, значит, такая особенная, — и отключилась, а мне почему-то стало обидно и грустно.
Как-то раз во дворе к нам с Сенькой подошёл незнакомый здоровый парень с собакой — глаза оловянные, рожа недобрая — и потребовал:
— Эй, малявка! Ты и вправду умеешь с собаками разговаривать? Ну-ка, давай поговори с моей собакой. Ну!
Я сказала, что не хочу, а он стал грозиться. Тогда я посмотрела на его собаку и мысленно спросила:
— Этот твой хозяин — он что, дурак?
Собака завиляла хвостом, и я увидела в мозгу картинку: очень похожий на этого дурака парень, только постарше и повыше. Я поняла, что это его старший брат — он и есть хозяин собаки. И этот брат роется в своих карманах, а лицо у него растерянное. Потом картинка расплылась и появилась другая: этот дурак суёт пятьсот рублей под собачью подстилку.
Я сначала ничего не поняла, но вдруг до меня дошло: он спёр пятьсот рублей и спрятал под подстилку собаки. У брата! Ух ты! Ну совсем долбак. Я погладила собаку, потрепала её за уши, а она лизнула мне руку.
— Ну и чего она тебе сказала? — спросил долбак.
— Сказала, что ты украл у брата пятьсот рублей и спрятал под её подстилку.
Долбак побледнел, заморгал часто-часто и замер:
— Враньё! — заорал он вдруг не своим голосом. — Ничего я не крал! Как она могла это тебе сказать?! Она даже пасть не раскрыла. Всё ты врёшь!
— Сеня, — сказала я сладким голосом, — запомни телефон, вон, у неё на ошейнике написан. Наверняка домашний, звонить хозяевам, если она потеряется. А давай прямо сейчас позвоним и спросим у его брата, не пропали ли у него пятьсот рублей?
Сенька заулыбался, полез в карман за телефоном, а долбак взвыл: «Ведьма!» — и кинулся бежать, а собака за ним.
Я крикнула вслед:
— Деньги верни, проверим!
А Сенька засвистел в два пальца, громко-громко, откуда он так умеет? У меня не получается, как ни стараюсь.
* * *
У меня был день рождения. Праздновали два дня. Сначала родственники: тёти-дяди, бабушки-дедушки со своими детьми и внуками. Было чинно и скучно. Когда приходили, ахали, как я выросла, спрашивали, в каком я классе, говорили, что я молодец, целовали и своих детей заставляли меня целовать. Я после этого шла и умывалась. Дарили всякие нужные вещи: одёжки, альбомы, книги, ну и всё такое… Будто я не знаю, что они заранее
