Последний круиз писателя - Пьерджорджо Пуликси

и заслуживаю, но моя дочь — нет. Я знала его. Если он что-нибудь вбивал себе в голову, не было никакой возможности заставить его изменить решение. Потом, когда я увидела, что он встретился с Мариной, своей давнишней любовницей, я поняла, что он намеревался сделать. Этот траст еще не был официально зарегистрирован, не хватало некоторых важных шагов. Если бы мы вовремя среагировали, я не позволила бы ему разрушить будущее нашей дочери. Моей дочери… Но знаете что? Я уверена, что Аристид знал, что часы его сочтены, и он ничего не сделал, чтобы этому помешать. Напротив. Он отдавал себе отчет в том, что он недостаточно талантлив как романист, по крайней мере, талантлив не настолько, чтобы войти в историю, и это было единственное, что его на самом деле интересовало. Земная смерть даровала бы ему бессмертие как писателю: автор детективных романов убит во время работы над финалом своего последнего романа, только подумайте… Новость облетела бы весь мир. Вечная слава стала бы его настоящей местью мне, Джанроберто, Далиле, Клаудио, Кармен и всем, кого он ненавидел… Я только облегчила ему задачу. — Ее взгляд остановился на Марине. — Вот почему он хотел, чтобы ты была здесь, по моему мнению. Он знал, что, весьма вероятно, с ним случится трагедия, и перед смертью хотел провести несколько часов с единственным человеком, которого по-настоящему любил.

Профессор обхватила себя руками, глаза ее были влажными от слез.

— Вы сами связались с ней, предложив себя в качестве исполнителя, Чингуетти?

— Больше я ничего не скажу, — язвительно повторил бывший полицейский. Сейчас, когда он не следил за речью, его тосканский акцент был слышен очень отчетливо.

— Все было так, не правда ли, синьора? — спросил Карузо. Елена кивнула.

— С другой стороны, если в самом деле траст еще не был окончательно оформлен, вы стали бы невероятно богатой вдовой, не считая того, что ваш муж только что получил полмиллиона евро благодаря эксклюзивным контрактам, подписанным с Анастазиа.

Далила и Джанроберто бросили на француза взгляд, полный отвращения.

— Чингуетти учуял сделку всей своей жизни. Он замышляет идеальное убийство, используя свои знания бывшего шпика, свою близость к Аристиду, и доверие, который тот ему оказывал, не считая вашего уязвимого положения, Елена. Договор предполагал расчет только деньгами? Или еще и секс?

По отвратительной улыбочке, показавшейся на губах детектива, Монтекристо и Карузо поняли, что деньгами дело не ограничилось: за его пособничество Елена, которая была все еще привлекательной женщиной, должна была отдать ему гораздо больше, чем просто деньги.

Валентина не могла поверить.

— Вы смешали яд с табаком, Аристид умер, и Чингуэтти пошел убедиться, что это действительно так. Тогда он использовал кровь, чтобы совершить отвлекающий маневр, который отвел бы подозрения от вас двоих, направив их главным образом на Польпичеллу и его команду, после чего вернулся к вам, чтобы заверить, что все прошло как по маслу. Я ошибаюсь?

— Не отвечай, — приказал Чингуетти.

Но Елена его не послушала и сказала:

— Нет, не ошибаетесь… Я пожертвовала всей своей жизнью ради Аристида, ради того, чтобы он мог блистать. Я изменила ему. Это правда, но всего один раз. А он изменял мне всю жизнь. Своим писательством.

— Мама… — пробормотала Валентина, сжимая руки матери еще сильнее.

Елена обратила к ней полный боли взгляд и нежно погладила ее по щеке.

Марцио с горечью понял, что они всегда были одиноки. Галеаццо присутствовал, да, но как тень, как призрак, живущий с ними в одном доме. Он никогда не был частью их жизни.

— Ты был большим молодцом, дорогой Никола, надо отдать тебе должное, — сказал Карузо. — Ты делал все, чтобы сотрудничать с нами, показывал свою заинтересованность в том, чтобы узнать, кто же виновник, хотя сам был в этом по уши, и давал нам всю эту информацию только затем, чтобы отвести от себя подозрения как можно дальше. Чтобы держаться с таким апломбом, нужна кровь, холодная, как у змеи. Браво!

— А кто добавил транквилизаторы в бордо? — спросил Монтекристо.

— Я, — призналась вдова. — Вы с инспектором были непредсказуемы. Вы могли сорвать к черту весь план. Чтобы действовать, Никола хотел быть на сто процентов уверен, что вы вне игры. Мне пришлось это сделать, иначе он бы дал заднюю.

Детектив возмущенно покачал головой.

— Кому пришла в голову идея с трубкой?

— Мне, — снова призналась Елена.

— Однажды, когда у Аристида возникли сложности с одним из его сюжетов, в качестве выхода я предложила ему это решение. Он рассмеялся мне в лицо, сказав, что такой поворот неправдоподобен. Но, очевидно, он ошибался.

— Мизанабим, — прокомментировал Мишель Анастазиа сквозь зубы.

Марцио открыл рот, чтобы задать ей последний вопрос, но шум, раздавшийся снаружи, заставил его замешкаться. Низкий, глубокий звук, похожий на гудение, искажаемое ветром.

Все повернулись к окнам. Все, кроме Флавио Карузо, который продолжал держать Чингуетти под прицелом.

Шум стал более отчетливым. Шум винтов.

Два вертолета, без сомнений.

Тяжелый стук лопастей отражался от поверхности воды, гулко отдаваясь среди переборок корабля.

Кто-то подошел к одному из окон, и тень, окруженная мерцающим светом, заплясала на стекле. Прибыло подкрепление.

— Капитан, отведите всех на нижнюю палубу, — приказал Карузо. — Всех, кроме Елены и Чингуетти.

Марцио посадил кошек на пол и поднялся.

— Ты здесь справишься один? Если ты не против, я бы тоже спустился.

— Да, не волнуйся… Мне только любопытно: что ты собирался у нее спросить?

Книготорговец бросил взгляд на вдову, рыдавшую в объятиях дочери.

— Я хотел спросить у нее, стоило ли оно того. Но лучше предпочту этого не знать.

— Мудрое решение. В любом случае их самая большая ошибка была в том, что они недооценили не столько нас, сколько двух котов.

— Это точно, Карузо. С ними шутки плохи.

— Ну что, я «детектив по вторникам» или нет?

— Скажем так, можешь считать, что ты на испытательном сроке.

Полицейский улыбнулся, краем глаза наблюдая, как его друг покидает зал в сопровождении верных Мисс Марпл и Пуаро.

ЭПИЛОГ

Позднее, вечером того же дня

Когда книготорговец вошел в комнату Нунции и увидел, что она пуста и в ней нет никаких ее личных вещей, он почувствовал, как внезапный холод сжал ему грудь. Рука соскользнула со шлема — тот покатился по полу с глухим стуком. Он отступал до тех пор, пока не натолкнулся спиной на дверь, не в силах смириться с неизбежным.

Он бы предпочел тысячу раз вернуться на «Мизанабим» и пережить заново кровавый кошмар, чем утонуть в этой потере.

Чья-то рука коснулась его плеча. Марцио вздрогнул, резко обернувшись.

Это была Клаудия, главный врач дома престарелых.

— Эй, — мягко поприветствовала она его. — Ты вернулся раньше, чем планировал?

— Когда это случилось? — пробормотал он, стараясь сохранить самообладания.

— Что?

Монтекристо указал подбородком на пустую комнату.

— Ах да… Вчера. Я пробовала с тобой связаться, но твой телефон был недоступен.

Книготорговец отвел взгляд от пустого матраса, более красноречивого символа отчаяния, чем любые слова.

— Она страдала? — спросил он срывающимся голосом.

Клаудия смотрела на него с удивлением.

— Но… разве ты не прочитал мои сообщения?

Он покачал головой:

— Там, на корабле, был сущий кошмар. Мой телефон разрядился, а потом, сегодня, я провел бо́льшую часть дня в полицейском участке. — Он глубоко вздохнул. — Скажи мне только, она мучилась? Прошу тебя, скажи честно.

— Марцио, Нунция жива. Ее только перевезли в специализированную клинику. Одну из лучших.

Он растерянно смотрел на нее.

— Но… как?

— Приехала твоя тетя. Она все организовала. Связалась с клиникой, заплатила за шесть месяцев вперед и позаботилась о переезде на специализированной машине скорой помощи. Наверняка это обошлось ей в целое состояние.

— Моя тетя? — повторил он, не понимая смысла этих