Последний круиз писателя - Пьерджорджо Пуликси
— И что?
— То, что я подстраховалась, — улыбнулась Маццалупо и протянула им телефон.
Монтекристо и Карузо пришлось читать переписку между женщиной и высокопоставленным руководителем издательства Halstead & Corwin, в котором Маццалупо описывала реальное финансовое положение издательства, подтверждая его множеством фотографий документов, взятых, очевидно, из офиса Далилы Моро.
— Ты посмотри… — вздохнул Карузо. — Какая же вы все-таки стерва, Кармен.
— Технически термин звучит как «заявитель о коррупции», но вы, борцы за чистоту итальянского языка, никогда бы его не использовали.
— И что вы попросили взамен? — спросил восхищенный Монтекристо.
— Руководящую должность в отделе маркетинга и коммуникаций итальянского филиала Halstead & Corwin. Если посмотреть внимательно, во вложении договор о моем приеме на работу. Я начну там работать через две недели.
— В тот день, когда должен завершиться этот тур.
— Именно. Ровно столько времени необходимо юристам многонациональной корпорации, чтобы надрать задницу Польпичелле как в юридическом, так и в уголовном смысле… Я не проигрываю, господа. Никогда. Вы действительно полагали, что я стала бы марать руки о такого ничтожного червя, как Галеаццо? Помилуйте. Гораздо лучше всадить нож в спину этому скользкому сексуальному маньяку — моему шефу, вы не представляете себе, что это за удовольствие.
Монтекристо и Карузо лишились дара речи.
— А теперь можете вернуть мне телефон? — спросила Маццалупо, поднимаясь. Ее улучшенные пластикой губы растянулись в ехидной улыбке.
— Конечно, мы должны будем убедиться, что эти электронные письма…
— Как только восстановится соединение, вы за минуту сможете убедиться, что они настоящие. Вы спокойно можете позвонить юристам американцев или связаться с финансовой полицией, которая уже работает с делом Польпичеллы.
Карузо вернул ей смартфон.
— Снимаю шляпу, Маццалупо, — признал Монтекристо. — Я точно не осуждаю вас за то, что вы сделали.
— Спасибо, дорогой, — сказала женщина, запечатлев на его лбу поцелуй.
— Прежде чем вы покинете нас: у вас есть какое-нибудь предположение о том, кто мог убить Галеаццо?
Женщина покачала головой:
— Нет, мне жаль, инспектор. Я полный профан в таких вещах. Когда я смотрю детективный фильм или сериал, то никогда не угадываю убийцу. И на этом корабле, если честно, слишком многие имели веские причины, чтобы избавиться от него.
— Ваш начальник, например? — намекнул Карузо.
— Например, — допустила женщина. — Могу я теперь идти?
Инспектор кивнул.
— Прошу вас ничего не говорить…
— Не оскорбляйте мои умственные способности. Лучше держите при себе то, что я вам сказала, потому что ведется финансовое расследование с участием множества должностных лиц. Я уже нарушила соглашение о неразглашении, введя вас в курс дела, но, видимо, это был единственный способ снять с себя обвинение.
— Мы будем держать язык за зубами, будьте спокойны, — заверил ее Карузо.
Кармен Маццалупо послала ему воздушный поцелуй, после чего повернулась спиной и вышла.
— Вот это называется железобетонное алиби, — прокомментировал инспектор, позволив себе рухнуть на диван, настолько он был измучен допросом.
— Ну и баба, а? — вздохнул Монтекристо, передразнивая его.
— Дай мне выкурить сигарету, и я пойду за актером. И мне кажется, на нем мы и закончим. А, нет… Нам надо еще послушать барменов: в конце концов, это они дали коньяк Галеаццо…
— Забудь. Я уже подумал об этом раньше, когда ходил за бутылками бордо. Барменов трое. Все они иностранцы. Два пакистанца и один камерунец, которые едва могут связать по-итальянски два слова: они и знать не знали, кто такой Галеаццо. Они тут ни при чем: человек, которого мы ищем, — в зале ресторана, поверь мне.
В этот момент к ним подошел капитан Васто в сопровождении одного из матросов.
— Могу я вас побеспокоить, господа?
— Конечно, капитан. Заходите.
— Ранее вы просили меня провести небольшое внутреннее расследование среди моих людей. И действительно, кое-что обнаружилось. Я сразу побежал к вам, как только мне сообщили, потому что это такая деталь… как бы сказать, особенная, о которой вам лучше знать.
— Вы правильно поступили. Нам все может быть полезно в таких обстоятельствах, — сказал Карузо.
Раффаэле Васто кивнул.
— Хочу вам представить Федерико Луччи, старшего боцмана. Это он вчера ночью что-то видел. Пожалуйста, Луччи.
Моряк был красивым парнем лет тридцати. Крепкого телосложения, с выразительными чертами лица. Он явно был в замешательстве.
— Итак? — поторопил его Карузо.
— Ну, вчера я кое-что заметил в коридоре. Где пассажирские каюты.
— В какое точно время?
— Было около четырех утра.
— И что ты там делал в это время? — спросил его инспектор.
— Кару, дай ему хоть дух перевести, — упрекнул приятеля Монтекристо. — Пусть договорит, ну.
— Ну, вот я и говорю, — продолжил тот, — я видел, как кто-то вышел из каюты номер семь.
Васто вмешался:
— Седьмая — это каюта…
— Мы знаем, капитан. Мы в ней были раньше. Продолжайте, Луччи. И кто это был?
Юноша дал описание, после чего Карузо с Монтекристо недоверчиво переглянулись.
— Однако! — сказал полицейский. — А тебя заметили?
— Нет.
— Но как? Разве ты не был там же, в коридоре?
— Нет, — ответил моряк, приходя в еще большее замешательство.
— Я теряю терпение, парень.
— Я… собирался выйти из каюты номер двенадцать. Прежде чем это сделать, я слегка приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, и так я увидел человека. Я подождал, пока он уйдет, после чего вышел сам.
Марцио обернулся к капитану.
— Помогите мне, двенадцатая закреплена за…
— Кармен Маццалупо.
Карузо расхохотался.
— А что ты делал в комнате Маццалупо в четыре утра? — невинно спросил книготорговец.
— Кроссворды разгадывал, Монтекри. Что, ты думаешь, он там делал? — взорвался полицейский, изобразив недвусмысленный жест.
Лицо моряка сделалось пунцовым.
— А еще что-нибудь ты видел? — спросил у него Васто.
Луччи покачал головой.
— А куда он пошел, выйдя из седьмой? — спросил Карузо.
— В третью. В свою каюту.
— Молодец, матрос, — сказал полицейский, похлопав его по плечу. — Надеюсь, ты ей показал, этой милфе. Спасибо за информацию, капитан. Вы хорошо сделали, что сами к нам пришли.
— Это мой долг, — ответил Васто, коснувшись полей шляпы, и ушел вслед за боцманом.
— Все понятно с Маццалупо. Синьора любит молодое мясо. Эта штучка мне нравится все больше и больше.
— То, что она нам сказала…
— Может означать все или ничего. По-моему, это ничего не значит, — заключил Флавио, вытаскивая сигарету из пачки.
Корабль внезапно накренился, издав зловещий стон, и киль захлестнула огромная волна. Мужчины потеряли равновесие и ударились о стену с глухим стуком. На мгновение они замерли, затаив дыхание, а потом напряженно переглянулись.
— Я начинаю думать, что этот корабль проклят, Монтекри, — прошептал Карузо, как только пол перестал плясать под ногами, и наклонился, чтобы поднять пачку, выпавшую у него из рук.
— Ну ты-то не начинай. Нам только суеверий здесь не хватало.
Мисс Марпл и Пуаро вошли со скучающим видом, абсолютно безразличные к трагедии и непогоде.
— Ах, если бы только кошки могли говорить… — произнес Карузо, глядя на них. — Уверен, они знают, кто виноват.
Глаза Марцио вдруг осветились внезапным озарением.
— Карузо, ты гений! — выдохнул он взволнованно.
— Почему?
— Потому что кошки могут говорить.
— Что ты курил, Монтекри?
— Вот видишь, я прав! Ты действительно гений! Решение кроется здесь. Иди за мной!
— Может, лучше нам сначала послушать этого актера, Кристалло?
— Не надо. Этот бедолага здесь ни при чем.
— Но…
— Доверься мне. Пойдем.
Против своей воли полицейский поднялся
