Последний круиз писателя - Пьерджорджо Пуликси
ГЛАВА 34
Как только Карузо вернулся, он заметил изменившееся выражение лица книготорговца: оно стало еще более мрачным.
— Что такое?
— Я волнуюсь.
— Из-за чего?
— Ты сказал капитану держать их в зале ресторана.
— Естественно, до того момента, пока я не пойму, что…
— Вот. Меня интересует это самое «пока». Как долго ты сможешь их там держать, прежде чем они взбунтуются? И как долго, по-твоему, кораблю можно стоять в открытом море? Боюсь, что совсем недолго. И весьма вероятно, что на борту находится тот или та, кто убил Галеаццо. И если нам придется разрешить пассажирам снова свободно расхаживать по кораблю, боюсь, что виновный сотрет все следы своего участия. И тогда наши шансы обнаружить его резко упадут.
Карузо упер руки в бока и тяжело вздохнул.
— И это еще не все, — продолжал книготорговец. — Кто нам сказал, что Галеаццо был единственной целью убийцы? Что, если у него или у нее в планах убить кого-то еще?
— Тогда нам придется поспешить и узнать, кто это был, как можно скорее.
— Это означает, что я должен узнать, кто это был, как можно скорее.
— А кто-то еще говорил, что одному нашему другу не повредила бы хорошая доза смирения, а?
Буайе растерянно смотрел на двух мужчин, не понимая их.
— Послушай, значит, на данный момент мы полностью исключаем возможность самоубийства? — спросил Монтекристо.
— Пока мы не исключаем вообще ничего, но, если честно, такой способ кажется мне слишком экстравагантным. И потом, как бы он избавился от яда? И вообще, зачем ему было лишать себя жизни?
— Все это необходимо понять.
— Вот именно. Не будем делать поспешных выводов. Постарайся принести пользу и переводи, пожалуйста.
Монтекристо кивнул.
— Господин Буайе, во сколько вы направились сюда, в библиотеку, сегодня утром?
— В семь тридцать, — уверенно ответил француз, речь которого Марцио одновременно переводил. — Я в этом уверен, потому что вручную завел часы, проверив время на телефоне. Спустя несколько минут я был тут.
— Как так вышло, что вы решили посетить именно это место?
— Это прекрасный зал. В нем хранятся очень древние тексты, принадлежавшие отцу и деду Мишеля. Я хотел сделать несколько фотографий, чтобы сопроводить ими посты в социальных сетях издательского дома. Иногда я сотрудничаю со своим приятелем. В этот раз он попросил меня проиллюстрировать этапы путешествия моими снимками. Я даже представить себе не мог, что… Извините, я все еще не пришел в себя. Это место, где Аристид должен был закончить свой роман. Я счел хорошей идеей показать его тем читателям, которые не смогли принять участие в круизе.
Марцио огляделся. Тибо Буайе прав, подумал он: такие тома могли соблазнить любого антиквара-библиофила.
— Понятно. Послушайте, а дверь была открыта или закрыта?
— Прикрыта. Там была щель в несколько сантиметров. Недостаточная для того, чтобы увидеть что-нибудь.
— Значит, вы не опускали ручку?
Фотограф покачал головой:
— Я просто толкнул ее.
— Отлично. Учитывая вашу профессию, простите за каламбур, полагаю, вы обладаете фотографической памятью.
Тибо кивнул.
— Помните ли вы: сейчас все выглядит точно так же, как и утром, когда вы сюда вошли?
Француз неохотно повернулся, чтобы осмотреть письменный стол, на котором лежал труп. Его взгляд скользнул по «Паркеру», осколкам бокала, трубке и замшевому кисету, листам со следами крови, местами прожженными пеплом, и, в последнюю очередь, по бутылке коньяка, оставленной на столике.
Марцио обратил внимание на то, что у того дрожали руки; на первый взгляд, следов крови на них не было.
— Мне кажется, все так, как и тогда, когда я вошел.
— Хорошо. Вы встретили кого-нибудь, когда направлялись сюда?
— Нет.
— Сегодня ночью вы слышали какой-нибудь шум? Что-нибудь странное?
— Ничего. После того как вы ушли, мы с Мишелем тоже пошли спать. Мы оба были очень уставшими. Счастливыми, но уставшими.
— А вам случайно не было плохо? Тошнота, головная боль?
— Нет. Если только немного необычная усталость, так что мы оба сразу рухнули спать.
— Можно я тоже задам вопрос? — вмешался Монтекристо.
Карузо кивнул.
— Сегодня утром вы подошли к столу или остались у порога?
— Я сделал всего несколько шагов. Когда я увидел кровь, то понял, что он мертв.
— Вы уловили какой-нибудь особенный запах? — продолжал книготорговец.
— Сладкий коньячный аромат.
Марцио и Карузо бросили взгляд на бутылку «Реми Мартэн». Они должны будут отправить ее на анализ, чтобы понять, проводились ли с ней какие-либо манипуляции.
— Сколько бокалов вы вчера выпили?
Тибо посмотрел на инспектора, словно не понимая причины такого вопроса.
— Полбокала. Я не большой любитель красного вина.
— Вы знаете, кто его принес? Я имею в виду: оно из корабельного погреба или это чей-то подарок?
— Мишель говорил мне, что это был подарок Джанроберто. Он принес ящик «Бордо О-Медок» двухтысячного года, чтобы отблагодарить нас и, с его слов, произвести впечатление. По всей видимости, это весьма ценные бутылки.
— Понятно, — сказал Карузо, отметив для себя эту деталь. — Монтекристо, ты хочешь что-нибудь еще спросить?
— Скажите, как, по-вашему, есть ли что-нибудь еще, что нам следует знать? Чтобы не получилось так, что мы сами это узнаем и подумаем о плохом. Ну, например, какой-нибудь секретный договор вашего приятеля с Аристидом? Какие-то интриги за спиной Польпичеллы?
— Точно, — одобрил Карузо.
Буайе явно смутился.
— Возможно, вам лучше спросить у Мишеля. Это он…
— Его мы тоже послушаем. Но сейчас мы говорим с вами. Ваш друг делился с вами какой-нибудь особой информацией о своих профессиональных отношениях с Галеаццо?
Тибо раздирали сомнения. Спустя несколько секунд он вздохнул.
— Я знаю, что Мишель вел переговоры по поводу предстоящего контракта на три книги, которые должны были выйти во Франции раньше, чем в Италии. Мишель стал бы главным издателем Галеаццо. Но поверьте, он абсолютно не причастен к…
— На переговорах уточнялось, должны были эти три книги быть из серии, посвященной Брицци? — перебил его Монтекристо.
— Да. Договор был таков, насколько я знаю.
— Почему ты задал этот вопрос? — поинтересовался Карузо.
— Потому что последнее предложение, написанное Галеаццо, дает понять, что Брицци умрет, — ответил Марцио по-итальянски. — Кто-то зачеркнул его, убрав драматический эпилог, который писатель задумал для своего персонажа. Без этого предложения Брицци выкарабкается. Он выживет. По крайней мере, если судить по последней странице.
— Да кто, черт возьми, такой этот Брицци?
— Я вижу, ты был очень внимателен на вчерашней презентации.
— Монтекристо, ты действительно хочешь, чтобы я послал тебя в…
— Это серийный персонаж Галеаццо. Частный детектив. Его курица, несущая золотые яйца, так сказать, — объяснил книготорговец.
— Допустим. Вы знали, что писатель хотел убить этого персонажа? — продолжил Марцио, обращаясь в этот раз к французу.
Буайе рассказал о последнем совещании в Милане, где должны были обсуждаться все детали литературного круиза: именно тогда Галеаццо сделал то шокирующее заявление, которое всех ошеломило.
— Однако… — прокомментировал, заинтересовавшись, Карузо, как только Монтекристо перевел ему вопрос и ответ. — Значит, вы все поднялись на борт этого корабля, зная, что Галеаццо намеревался покончить со своим детективом?
Буайе кивнул.
— Думаю, что все понемногу, от Мишеля и Джанроберто, от жены и дочери до Клаудио, его личного помощника, хотели использовать этот круиз, чтобы убедить Галеаццо оставить эту идею. И Кристалло, актер, который играет Брицци, тоже, как мне известно, хотел его переубедить. А ведь вчера вечером, за коктейлем, только подумайте, Мишель шутил на эту тему, сказав Аристиду, что убийство собственного персонажа приносит несчастье. Он привел в пример Жан-Клода Иццо и Мануэля Васкеса Монтальбана, писателей, которые, после того как убили, в литературном смысле, своих
