Последний круиз писателя - Пьерджорджо Пуликси

— Ты до сих пор не протрезвел, — заявил инспектор.

— Возможно… — ответил Монтекристо, скрестив руки.

— Может, это был апоплексический удар, и возможно, кто-то, найдя его тело, решил так подшутить, с этим зачеркиванием. Уже посмертно.

— Звучит неубедительно, — возразил Марцио. — Слишком все идеально, чтобы оказаться просто несчастным случаем. И потом, все слишком литературно. Мне кажется, за этим стоит некий режиссер.

Карузо слегка кивнул, пробежав взглядом по столу. Действительно, каждая деталь казалась продуманной, как для жуткого спектакля: перьевая ручка, рукопись, трубка, разбитый бокал, бутылка коньяка. И было что-то еще, ускользавшее от обоих. Он отошел назад, вглядываясь в пятно крови на блестящей поверхности письменного стола.

— Если это было убийство, — сказал он, опустив осколок стекла в бумажный пакет, — то, кто бы его ни срежиссировал, он хотел заставить всех поверить, что это не оно.

— Или сделать его как можно более неоднозначным, отвлекая внимание ненужными деталями, — прокомментировал Марцио. — А если к этому добавить то, что нам что-то подмешали в бокалы, становится ясно, что за смертью Галеаццо стоит чья-то длинная рука. И еще небольшая деталь: на «Карнаке», корабле, плывшем по Нилу, Пуаро тоже подмешали снотворное. Это еще одна отсылка, видишь?

— Или, может, просто источник вдохновения, — ответил Карузо.

ГЛАВА 33

Густав Арно был доктором на пенсии, который любил путешествовать по Европе вместе со своей супругой, — Мишель Анастазиа нанимал его судовым врачом на свои круизы. По просьбе полицейского французский издатель вызвал его, чтобы тот осмотрел труп.

— Итак, доктор, что вы скажете? — спросил Карузо спустя несколько минут, пока Арно осматривал рот, глаза и руки писателя.

— Послушайте, я был простым сельским священником[33], если цитировать классиков. Прошло много лет с тех пор, как я сдавал экзамен по судебной медицине… — уточнил семидесятилетний добряк на своем ломаном итальянском. — Однако, судя по тому, что я вижу, без сомнения могу сказать, что речь не идет о естественной смерти.

Инспектор бросил напряженный взгляд на книготорговца, который в ответ пожал плечами.

— Объясните поточнее, — попросил он.

— По-моему, его отравили. Повторяю, я не эксперт, но, исходя из того, что вижу, вероятно, использовали цианистый водород — токсичное соединение, блокирующее клеточное дыхание, нарушающее поступление кислорода к тканям. Этим можно объяснить посмертные пятна на коже — они появились из-за накопившегося в венозной крови кислорода. Вы не будете так любезны помочь мне приподнять его брюки и снять обувь?

— Не буду, — отказался Монтекристо. — Не может быть и речи о том, чтобы я к нему прикоснулся.

Карузо покачал головой и наклонился, чтобы помочь доктору.

— Какой ты на хрен «детектив по вторникам», — пробормотал он. — Ты и эти две черные кошки словно специально созданы для того, чтобы приносить несчастья. И ты еще позволяешь себе брезговать…

Арно надел очки, которые носил из-за дальнозоркости, и внимательно осмотрел ступни, лодыжки и голени писателя.

— Да, взгляните сюда. — Он указал на нижние конечности Галеаццо. — Трупные пятна становятся вишнево-красными, что типично для отравления угарным газом или цианидом. Я бы сказал, что сомневаться не приходится. Я могу также утверждать, что тело не перемещали, он умер в этом положении. — Густав включил фонарик на мобильном телефоне и заново осмотрел глаза, нос и рот. — Глаза и губы налиты кровью, на них имеются классические петехии, которые наводят на мысль об асфиксии. И если хорошенько посмотреть вот здесь… Видите эту розоватую пену вокруг рта и ноздрей?

— Я верю вам на слово, — сказал Монтекристо, держась на почтительном расстоянии.

— Да, я вижу, — ответил Карузо, разглядывая слизистые оболочки полости рта.

— Это признак отека легких. — Густав Арно попытался вытащить «Паркер» из пальцев писателя, но ему это не удалось.

— Как я и думал, трупное окоченение наступило очень быстро. И если я правильно помню, это тоже характерный процесс для смерти при отравлении. Трупное окоченение наступает быстрее, чем при естественной смерти.

— Ничего себе, доктор! Вы еще поскрипите! — воскликнул инспектор. — Кажется, что вы вскрытия каждый день проводите.

— Нет, я всего лишь большой поклонник Патрисии Корнуэлл и ее Кей Скарпетты. Эти знания получены мной больше из ее книг, чем из учебников по медицине.

— Заметили что-нибудь еще? — поинтересовался инспектор.

— При поверхностном осмотре — нет. Нужно вскрывать труп. Но заниматься этим буду точно не я: мне через несколько секунд станет дурно, да и я не знаю даже, с чего начинать.

— Как, по-вашему, они дали ему яд? — спросил Монтекристо.

— Не знаю. В том смысле, что я не эксперт, и, думаю, только токсикологические тесты помогут это понять. Так, навскидку, предполагаю, что убийца воспользовался какой-то жидкостью. Вино, ликер, кофе.

— Может, еда? — предположил Карузо.

— Возможно, но это было бы сложнее проделать.

— Конфета?

— Да, возможно.

— Смерть наступила быстро? — продолжил Марцио.

— Почти мгновенно, я бы сказал. На мой взгляд, это дело рук женщины. По статистике именно они составляют наибольший процент убийц, пользующихся ядом. Это более чистая, более утонченная и изысканная смерть. Мужчины же действуют куда грубее и банальнее.

— Добро пожаловать на фестиваль гендерных стереотипов, — возмутился Марцио, понизив голос.

— Мы учтем ваши подсказки, доктор. На данный момент благодарю вас. Прошу оставаться на связи и, главное, не обсуждать ни с кем то, что вы видели. Не говорите ничего другим пассажирам. Ни капитану, ни владельцу корабля. Договорились?

— Хорошо. Я буду молчать.

— Держите рот на замке даже с вашей женой, пожалуйста, потому что если она хоть отдаленно похожа на мою бывшую, то уже через три минуты весь корабль будет в курсе всех ваших выводов, — сказал Карузо, провожая его к выходу.

Когда доктор ушел, инспектор попросил пропустить Тибо Буайе, человека, который, по словам капитана, утром обнаружил труп.

Мишель Анастазиа попытался пройти вслед за другом в библиотеку, но Карузо остановил его сухим жестом.

— Сейчас я хочу поговорить с ним наедине. Потом с вами тоже поболтаем. Капитан Васто, у меня к вам несколько поручений.

— Все, что в моих силах, — пожалуйста!

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь из вашего экипажа оставался снаружи каюты Галеаццо и никого не туда не впускал без моего приказа. И потом, когда я здесь закончу, нужен еще один человек для охраны этой комнаты. Эта дверь — единственный вход, верно?

Капитан кивнул и взял портативную рацию, чтобы отдать распоряжения.

— Прекрасно. Проходите, господин Буайе, прошу вас, — продолжил Карузо.

— Может быть, лучше мне тоже зайти, инспектор? Он говорит только по-французски.

— Не волнуйтесь, синьор Анастазиа. Как вам довелось видеть вчера, Монтекристо говорит на нем даже слишком хорошо. Я попрошу его помочь.

Тот послал ему полный сомнения взгляд, но в конце концов кивнул.

— Капитан, вы пока соберите в зале ресторана всех, кто вчера участвовал в коктейльной вечеринке. Оставайтесь там вместе с ними. Я подойду к вам, как только закончу здесь, хорошо?

— Конечно. Господа, следуйте за мной.

— Но… — попробовал возразить Польпичелла.

— Будьте любезны, следуйте за капитаном Васто, — решительно приказал Карузо. — И все остальные тоже: я знаю, что вы расстроены, растеряны и напуганы, но необходимо придерживаться протокола. Спасибо.

Коридор медленно опустел.

— Прошу вас, синьор Буайе.

Француз что-то сказал на своем языке, с испугом разглядывая библиотеку.

— Я не понимаю, извините.

— Он сказал, что это он во всем виноват и что он этого себе никогда не простит, — перевел Марцио. — Идея этого круиза принадлежала ему.

— Охренительная идея… Это не переводи ему, Монтекри, — предупредил Карузо, провожая Буайе