Загадка тихого озера - Дарья Александровна Калинина
— Как-то я про нотариуса… Не знаю. Думаете, стоит?
— Ну конечно! Дело-то важное! А вдруг вы захотите меня обмануть?
— Я не такой! — вспыхнул Давид.
— Ну или я захочу вас кинуть.
Давид окончательно разобиделся.
— Девочка, — заявил он, — на свете еще не родилась та женщина, которая сможет меня обмануть. И ты тоже, даже если очень захочешь, не сможешь этого сделать.
— Я и не собираюсь вас обманывать. У меня все прозрачно. Если нужно, то могу предоставить все документы.
— Было бы хорошо на них взглянуть.
— Сразу говорю, это копии. Оригиналы я принесу только на сделку.
— Ничего, нам и копии сгодятся.
Алевтина полезла в ящик, где принялась перебирать бумаги. Остальные с нетерпением ждали, когда она закончит.
— Ничего не понимаю, куда они могли запропаститься. Петруша, а ты не брал? Тут бумажки были у мамы, не видел?
Петруша до сих пор изучал кота Феодора, норовя дернуть того за хвост, чему кот изо всех своих кошачьих сил старался помешать.
Но тут мальчик откликнулся:
— Бумажки? В красной папочке?
— Да, в красной. А ты их куда-то убрал?
— Я рисовал сегодня.
— Ты у меня молодец. Настоящий художник. Так где бумаги, которые были в красной папочке?
— Папка с тесемками, — сказал мальчик. — Красивая. Я рисовал слона и самолет.
— Да, да, ты у меня просто гениально рисуешь слонов.
— И самолеты.
— Самолеты тоже. Так где же папочка красная с тесемками?
— Сейчас принесу.
Мальчик вышел в соседнюю комнату, но почти сразу вернулся. В руках у него была красная картонная папка, снабженная белыми тесемками. Вот только папка была абсолютно пуста.
— Милый, а где же бумажки? Они тут внутри были? Ты их видел?
— Я сегодня рисовал, — повторил малыш.
Столь упорное и частое упоминание о его художествах заставили Олю кое-что сообразить.
— Так ты хотел рисовать, а бумаги под рукой у тебя не оказалось. И тогда ты взял бумагу, которую нашел в красной папке? Да?
Петруша кивнул головой.
— Ты рисовал на ксерокопиях! — ахнула Алефтина. — Горе ты мое! Ты хоть знаешь, сколько сил они стоили! Мне на другой конец поселка пришлось бегать, чтобы тетя Валя мне на своем рабочем ксероксе их сделала. А ты их взял и разрисовал!
Мальчик расстроился. Но Алевтина убежала и вернулась назад уже с рисунками.
— Мои! — кинулся к ней сын. — Мои рисунки. И слоны, и самолеты! Они мои! Мои!! Мои!!!
Не обращая внимания на ребенка, который явно готовился устроить истерику, Алевтина обратилась к гостям:
— Не беда, рисунки только с одной стороны. Они не помешают вам изучить документы на дом.
— На дом? — удивился Давид. — Какой дом?
— Документы на дом и земельный участок. Вы же его покупаете. Вот этот дом и этот участок. Мне говорили, что сам участок будет стоить подороже самого дома. Очень уж красивый и расположен удачно. Рядом соседей нету, дальше речка и овраг, строиться там никто не будет. Так что тишина и уединенность при прочей доступности всех благ цивилизации. Мечта, а не участок.
— Мне участок не нужен, — замотал головой Давид.
— И дом можно подремонтировать, и он еще сто лет простоит. Дом мой папа строил. Как для себя все делал. Вы не поверите, как мне не хочется уезжать. Но что делать, в городе нам с Петрушей будет легче устроиться. Но вы не пожалеете, когда переберетесь сюда. Места тут замечательные. В речке до сих пор рыба водится.
Но Давида рыбная ловля интересовала слабо.
— Зачем мне дом? Зачем участок?
— Но вы же покупатели? Я продаю дом, а вы его покупаете. Вы для этого сюда явились и разогнали всех прочих претендентов.
Было ясно, что между двумя сторонами произошло недопонимание.
Давид это тоже понял, он грозно сдвинул брови и велел:
— Женщина… Ты мне Рудольфа позови.
— А он тут при чем? — запротестовала Алевтина. — Ваш Рудольф вообще никакого отношения ни к дому, ни к участку не имеет. Он посторонний фактически человек. Тут все на меня записано.
— Рудольф где?
— Нету его.
— Ушел? Когда?
— И не было его вовсе. Вы что, ищете Рудольфа?
— Ищем.
— Тут я вам не помогу, потому что сама слегка в недоумении. Рудольф повел себя весьма странным образом.
— Вы давно с ним знакомы?
— Совсем его не знаю. Но мои дальние родственники очень просили об одолжении, хотели, чтобы я сдала комнату их племяннику. Ну, я и согласилась. Копейка лишней никогда не бывает. Сами понимаете.
— Понимаем. И где Рудольф?
— Я не знаю. Дело в том, что он мне позвонил сегодня спозаранку, сказал, что идет ко мне. Разбудил Петрушу, но так уж и быть, я ему простила. Спросил, какую игрушку купить Петруше. Мы поняли, что он уже близко, наспех умылись, позавтракали и сели его встречать у окошка. Ждали-ждали, а он так и не пришел.
— Куда же он делся?
— Не знаю. Я ему звонила несколько раз, хотела понять, придет он или передумал, но он не отвечает. Так вы будете покупать мой дом?
— Нет! Не буду!
— А вы? — Алевтина повернулась к остальным.
— И они не будут! Никто не станет ничего у вас покупать!
С этими словами разъяренный Давид выскочил из комнаты. Остальные с извинениями, но последовали за ним, оставив растерянную Алевтину наедине с ее Петрушей, который после всех событий решил все-таки зареветь во весь голос. Возможно, причиной тому стало то, что Феодор все-таки решил положить конец посягательствам на свой хвост и махнул когтистой лапой, оцарапав Петрушу.
— Напугали ребенка! — рассердилась на них Алевтина. — Исцарапали! Пошли все прочь! Коли не покупаете, то и нечего у меня вам толочься!
Петруша рыдал все громче, и все поняли, что самое лучшее будет последовать совету Алевтины.
Домой возвращались в подавленном настроении. Такой отличный план провалился, не принеся никаких результатов.
— Ни Рудольфа мы не нашли, ни его изобретения, ни даже Калачика.
Оля в ответ только тяжело вздыхала и украдкой вытирала выступившие у нее на глазах слезы. Сердце у нее буквально рвалось из груди. Где ее милый Калачик? Где он сейчас?
— Переживаешь? — спросила у нее Катя.
— Еще как! Как он там без меня? Один!
— Почему же один? Он с Рудольфом. Или, может, подобрал его кто?
— Подобрал? Тогда еще новая печаль. Не обижают ли его те люди?
Но когда они подошли к дому, их всех ждал радостный сюрприз. Еще издалека Оле послышался родной лай. Она отгоняла от себя надежду, чтобы не расстраиваться в случае чего.
— Кто-то лает, — заметила шагающая рядом с ней Катя. — Не наш ли гулена вернулся?
— Боюсь даже надеяться на такое.
