Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
– Жена задерживается, – сказал Константин. – Проходите в гостиную, я пока чай заварю.
Благопристойность – вот слово, первым приходившее на ум. Квартира Сафроновых соответствовала представлениям о хорошем вкусе. Здесь не было ни одного спорного кресла в богатой бархатной обивке, ни одной сомнительной детали вроде чашки из сервиза «Мадонна» или картин в духе арбатских художников. Все ненавязчиво, светло, интеллектуально и мило. Огромный шкаф, набитый книгами. Грамотная подсветка над картинами.
– Константин, можно нам пока осмотреть комнату Серафима? – громко спросил Макар.
– Ради бога. По коридору налево, первая дверь.
Комната была выверенно мальчишеской. Синие стены, графитовые шторы, шкаф для одежды расписан под телефонную будку Доктора Кто. Бабкин не сомневался, что Серафим не смотрел этот сериал. Ему бы и в голову не пришло такое смотреть. На стене висел единственный постер, зато, во-первых, огромный, а во-вторых, грубо приклеенный малярным скотчем – углы перехвачены полосками крест-накрест, испакостив стену. С постера смотрел известный рэпер. Певец был запечатлен в прозрачных очках и ярко-синем пиджаке, из которого торчала татуированная шея. Мило улыбаясь, он показывал зрителю средний палец.
– Спорю, это единственное, что Серафим выбрал по своему вкусу, – вполголоса заметил Макар.
– Для протеста как-то жиденько, не находишь?
– А непременно должен быть протест?
– Ну, если он с матерью в контрах…
Они прошлись по ящикам, осмотрели школьный рюкзак, в котором до них уже рылись. Бабкин снова отдал должное следователю. Видно было, что его люди постарались оставить за собой подобие порядка, а не развороченное гнездо.
Содержимое шкафа тоже не принесло сюрпризов. Школьная одежда, тренировочная форма и несколько спортивных штанов с толстовками довольно безликого вида. «А ты чего ждал, кружевных воротничков и панталончиков?» – спросил себя Бабкин. Они изучили стенки шкафа и рабочего стола, проверили под подоконником и сняли плакат. На обратной стороне маркером было выведено ругательство. Написано было тем же корявым почерком, что и редкие записи в тетрадях из рюкзака, так что сомневаться в авторстве Серафима не приходилось. Хотя версия побега детдомовца к своему кумиру выглядела очень заманчивой, о чем Бабкин и сказал Макару.
– Просто ты сам мечтаешь познакомиться с настоящим рэпером. Эх, Сережа-Сережа! Вокально-инструментальный ансамбль «Земляне» – вот герои твоего времени. Не гонись за молодостью, – с невыносимым фальшивым пафосом посоветовал Макар.
– Бурелом и клещи, три ведра комаров, – тихо пропел Сергей. – Их писклявый напев, нас к убийству зовущий…
– Это «Песняры». «Земляне» про другое. И снится нам трава, трава у дома…
– За это сейчас до двух лет можно получить, – заметил Бабкин. – Кстати, о траве. Нам бы с психиатром поговорить, который Серафима обследовал. Или хотя бы узнать у Давыдова, опрашивали они его или нет.
– Проще всего это выяснить у Константина.
Сыщики вышли в коридор.
Щелкнул замок, звякнула брошенная связка ключей.
– В метро бардак, какой-то придурок прыгнул на рельсы, – громко произнесла женщина. – Эти уже здесь?
Слово «эти» сказало Бабкину и Макару все, что нужно было знать. «Да что ж такое, опять против течения», – подумал Сергей.
Алина Сафронова вошла в комнату.
В таких случаях Сергей Бабкин всегда чувствовал укол неловкости. Не потому, что они подслушали что-то, не предназначавшееся для их ушей. А потому что Боричев вывернул перед ними ее жизнь наизнанку. Она не подписывалась на это. Она не давала разрешения на то, что двое незнакомых мужчин будут обсуждать ее диагнозы.
Впрочем, эта неловкость сразу испарилась. Возможно, перед ними стояла женщина, напрямую причастная к исчезновению мальчика.
Высокая, статная, с тяжеловатым низом, который подчеркивался куцым жакетом. Крупное лицо с правильными чертами. Блестящие короткие темные волосы. В отличие от Константина, она выглядела прямо-таки пышущей здоровьем.
– Добрый день. Вы – Макар и Сергей, я уже знаю. Простите за опоздание. Какой-то идиот сиганул на рельсы. – Она стянула жакет и осталась в мятой рубашке. – У меня даже была мысль, что это Серафим. Выбрал наиболее эффектный способ, чтобы найтись.
– Парень из метро, в новостях пишут, погиб, – заметил Макар.
Алина пожала плечами:
– Серафим мог и не рассчитать. Он не такой умный, каким себя полагает.
Сергей вспоминал то, что рассказал о сестре Боричев. Училась с мужем в одном вузе, на курс младше него. Поженились сразу после института. Пятнадцать лет попыток забеременеть самостоятельно. Четыре попытки экстракорпорального оплодотворения. Два выкидыша на ранних сроках. Работает вместе с Константином, возглавляет отдел, название которого выглядит какой-то абракадаброй.
– Садитесь, не торчите столбами.
Мебель в квартире была основательная, и Сергей безбоязненно опустился в кресло.
Алина молча смотрела на них. Из кухни доносилось позвякивание.
– Спасибо, что согласились встретиться, – сказал Макар.
– Мне пришлось отпрашиваться с работы. – Тон ее был слегка вызывающим.
«И выглядит как начальница, и говорит как начальница», – подумал Сергей. Она будто ждала, что они станут оправдываться.
– Алина, расскажите про Серафима, пожалуйста, – попросил Макар.
– Что именно?
– Что он за человек. Какой он?
Бабкин достал блокнот.
– Я думала, вас интересует, во сколько он ушел и что взял с собой.
– Это тоже, но сначала о том, что вы о нем думаете. Вы с ним прожили бок о бок два года.
– Бок о бок? – Она усмехнулась. – Какое интересное выражение вы подобрали. Два года, уважаемый Макар, я была этому мальчику матерью. Хоть он этого не признавал и называл меня по имени.
Алина вышла из комнаты и вернулась с электронной сигаретой.
– Хотела с ее помощью бросить, а вместо этого дымлю без остановки.
Курила она в точности так же, как брат. Сергей не видел в этих двоих внешнего сходства, но сходство движений, пластики тела – да.
– Я влюбилась в Серафима по фото. Перебирала снимки в базе детей для усыновления, увидела его – и сердце екнуло. Ничего эти сердечные еканья не значат, но это я уже после поняла, когда поумнела. Сначала, в первые недели, все шло прекрасно. Мы с Костей ходили в школу приемных родителей, нас предупреждали об адаптации… И ведь я знала, что от него уже одна семья отказалась – приличные люди, верующие. Но ничего настораживающего в поведении Серафима не было. Никаких раскачиваний или, допустим, бесконтрольного переедания… Мастурбации – и той не было. А я уж, знаете, настроилась…
Губы ее исказила сардоническая ухмылка.
– Нет, нельзя сказать, что он был обычным ребенком. Познакомившись с ним, Ян сразу сказал, что нас с Костей ждут неприятные сюрпризы. И накаркал. Когда Серафим освоился и перестал притворяться лапочкой, из него полезло его настоящее нутро. Сначала наорал на меня, когда я всего лишь предложила
