Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
Нужный ответ был где-то рядом. «Под гору – в гору, – повторял он про себя. – Санки-лыжи-самокат…»
– Ну, давай уже! – поторопил Чума.
Слово выпрыгнуло само, словно лезвие из складного ножика.
– Инвалид!
Чума выпучил глаза.
– У инвалида нога деревянная, – как можно убедительнее сказал Саня, уже чувствуя, что он на правильном пути. – Под гору он на нее садится и катится. А в гору тащит! Как пират из «Острова сокровищ». Ну что, угадал?
– Не-е-е…
Но по губам Чумы расплылась довольная улыбка. Симонцев знал, что мультфильм «Остров сокровищ» он смотрел с Кабаном не один раз. Оттуда Чума подцепил фразочку «Мертвые не кусаются». Так что пример с пиратом был ему, как надеялся Саня, понятен.
– Не угадал, не угадал!
– Эх, что ж… Тогда неси бумагу!
В школе к Восьмому марта учительница рисования научила их складывать бумажные цветы-оригами. Тем, у кого хорошо и быстро получалось, она показала, как заготовку для тюльпана превратить в коробочку, а коробочку – в собачку. Саня и сам не ожидал, что так хорошо все запомнил. Должно быть, от волнения у него получилась просто идеальная собачка. Он нарисовал ей маркером глазки, носик, поставил на стол перед Чумой и сказал:
– Гав!
– Гав-гав-гав! – в восторге подхватил Чума и хлопнул по собачке ладонью. – Мертвые не кусаются! Мертвая собачка, да? Пиу-пиу!
Он расстрелял собачку из воображаемого пистолета, нацелив на нее палец, потом еще раз прихлопнул, потом стал подкидывать и наблюдать, как она планирует… В конце концов Саня заподозрил, что Чума просто тянет время. Иногда он проявлял незаурядную хитрость. Даже Макар, утверждавший, что в черепушке у Чумы гнилье и насрано, вынужден был признать, что случаются у него необъяснимые и крайне неприятные просветления.
– Моя очередь загадывать, – напомнил он.
Чума неприязненно взглянул на него.
– Ты обещал, – заторопился Саня. – Обещания нарушать нельзя. Я тоже хочу загадать тебе загадочку.
и крыльцо крыльцо тени воздух свет свобода
– Ла-ады, – с угрозой протянул Чума. – А если догадаюсь, то накажу тебя.
– Ладно! – Симонцеву нечего было терять. – Такая загадка: не лает, не кусает, а в дом не пускает!
Он придумал бы что-нибудь получше, но слишком торопился. Чума с каждой секундой становился все мрачнее. Его готовность играть испарялась на глазах.
– Опять про собачку? – подозрительно спросил Чума.
– Это тебе надо отгадать.
Саня храбрился и делал вид, что ему все нипочем. Он даже повторил для верности: «Не лает, не кусает, а в дом не пускает», – и тоже вытаращил глаза, подражая Чуме.
Сердце уже не билось, а ухало, как на качелях, когда вот-вот крутанешь солнышко. От того, что сейчас скажет Чума и примет ли он ответ Симонцева, зависело все.
«А если Кабан вернется на обед?»
От этой мысли он чуть не закричал. Нет, нет, только не это, пожалуйста… Сейчас, когда он в двух шагах от спасения!
– Это собачка! – твердо заявил Чума. И поднял за бумажный хвост свой подарок в воздух.
У Сани пересохло во рту. Он облизал губы.
– Нет, Стасик, это не собачка. Живая собачка лает. Ты же сам знаешь.
Чума пожевал губами.
– Говори отгадку! Может, она неправильная!
Чего-то такого Симонцев и опасался.
– Это дядя Дима. – Он храбро встретил озадаченный взгляд Чумы и пояснил: – Дядя Дима не лает? Нет. Не кусает? Тоже нет. А в дом чужих не пускает. Здесь чужие не ходят, верно?
– Ну ты хитренький какой! Диму нельзя загадывать!
– Как же нельзя? Можно! Дима сам обрадуется, когда мы ему расскажем. Похвалит нас. Ему обидно, что мы про него не загадываем.
Чума молчал. Он что-то обдумывал, кряхтел, кусал ногти и невнятно бормотал. Саня бросил отчаянный взгляд на дверь.
– Ты обещал! – Голос сорвался. – Обещал, что я минуту постою на вашем крылечке!
Чума поднял на него глаза и вдруг расплылся в добродушной улыбке.
– Ла-адно! А ты хи-итренький!
У Симонцева не было сил возразить. Он заставил себя собраться. Остался только рывок. Один-единственный.
Дернуть веревку.
Броситься во двор.
Перемахнуть через забор.
Дальше – по обстоятельствам.
Чума поднялся, несильно толкнул его в спину, и Саня, как сноп, повалился на кровать. В следующий миг его дернули вверх за ноги. Схватив его, как барана, Чума потащил мальчика к выходу, не обращая внимания на крики. Симонцев извивался как червяк. Футболка упала ему на лицо. Щиколотки, которые Чума держал стальной хваткой, пронзила боль.
Его протащили через спальню и комнату. Хлопнула одна дверь, вторая… Что находилось в коридоре, Саня из-под футболки не успел разглядеть. Он головой ударился обо что-то, раздался грохот, мимо его лица пролетел ботинок и под нос сунулась грязная щетка.
И вдруг теплый воздух окатил его. Ничего не соображающий, униженный, перепуганный, он отбросил футболку с лица и успел увидеть вокруг мир, стоящий вверх ногами. Увидел перевернутые деревья, траву, забор и кусок очень голубого неба, по которому плыло ослепительно белое облако.
Саня открыл рот, чтобы заорать, но Чума из своего поднебесья сказал:
– Колечко-колечко, выйди на крылечко! Бум!
Приподнял Симонцева, как куклу, и приотпустил. Макушка ударилась о деревянные доски и издала тот самый БУМ, от которого Чума обрадованно взвизгнул.
– А-а-а-а! – заорал наконец Саня. – Помогите! Мучают!
От следующего бума в шее что-то хрустнуло.
– Бум! Бум! На крылечке! – веселился Чума. – Постоял! Головой постоял! Загадочка!
На пятом или шестом буме перевернутый мир начал темнеть и валиться куда-то в сторону.
А потом исчез совсем.
Глава 3
Сыщики
Дом был построен в семидесятых. Но выглядел если не свежее своих куда более молодых соседей, вымахавших среди упорядоченной застройки, то уж точно основательнее. Он выдержал и капитальные ремонты, и косметические. Обзавелся внутренней парковкой и ажурными беседками. И в конце концов приобрел буржуазный вид. Не настолько, чтобы у его обитателей хотелось провести полную реквизицию, но достаточно, чтобы Бабкин вздохнул про себя, представив, как хорошо Маша смотрелась бы здесь с коляской.
То ли Макар счел убедительными слова Боричева, то ли успел слишком заинтересоваться делом – Бабкин так и не понял. По дороге в машине они обсуждали, что дала встреча с волонтерами.
Дала она, по правде говоря, немало. Бабкин вынужден был признать, что ошибся, когда свысока отнесся к Тосе и Антону. Они замыкали на себя целую ветку расследования: потенциальных свидетелей.
Открыл им Константин Сафронов. Тридцать восемь лет, заместитель генерального директора в компании, занимающейся разработками, связанными с искусственным интеллектом. Бабкин по дороге попытался с налету разобраться, но не преуспел. Высокий, с дряблой стариковской шеей и
