Кэрол Дуглас - Железная леди

– Действительно, – поддержала я его.

– Если не хотите обнаружить в ногах своей постели спящую кобру, предлагаю поторопиться, – заявила примадонна.

Против такого аргумента никто возражать не стал, и запутавшемуся в приказах кучеру была дана инструкция поворачивать на Пиккадилли. Я организовала оплату счета, сборы и транспортировку вещей Годфри и моего багажа в ожидающий экипаж, но описание подобных хлопот – не слишком увлекательное чтение даже для дневника. Достаточно заверить, что я справилась с заданием.

– Итак, где остановилась Ирен? – поинтересовалась я, когда наши вещи наконец погрузили на крышу четырехколесного экипажа и я вернулась к трем остальным пассажирам, которые ждали внутри.

Ответом мне была тишина.

– Ну? – поторопила я.

Годфри нехотя произнес:

– Ирен жила со мной, Нелл.

– С тобой? С самого начала? Вот почему ты настаивал, что мне необходим двухкомнатный люкс, и вот почему наши обсуждения всегда проходили у меня! В смысле, у меня в гостиной, – добавила я, быстро взглянув на Квентина. – Вы обманывали меня всю дорогу!

– Боюсь, что так, – призналась Ирен с раскаянием. – И мне было ужасно весело. Больше всего мне нравилось крутиться рядом с тобой, когда ты меня не узнавала. – Ее глаза приобрели мечтательное выражение. – Лондон как нельзя лучше подходит для тайной слежки – мрачные серые здания, узкие улицы и переулки, освещенные тусклым газовым светом и окутанные неизменным туманом… Парижские широкие бульвары, громадные дворцы и электрические огни им не чета!

Годфри откашлялся, что являлось его излюбленным приемом в суде для привлечения внимания. Ирен, не без раздражения отгоняя приступ мечтательности, тряхнула головой, отчего каштановые локоны водопадом рассыпались по плечам поношенной тужурки.

– Я отвлеклась, – признала она. – Итак, мистер Стенхоуп, можно нам поселиться у вас на некоторое время?

– У меня?.. – Он искоса взглянул на меня. – Мое жилище не подходит для леди.

– Вот и отлично. Где же еще может залечь на дно такая отчаянная личность, как вы? Горю желанием увидеть!

– Честное слово, я не могу вам позволить, – заявил бедняга. – Человек, который жил среди индийских трущоб и диких афганских племен, способен заночевать в любой городской яме, но леди… послушайте, Нортон, неужели вам не удастся ее отговорить?

– Никаких шансов, – усмехнулся Годфри. – Кроме того, мне самому любопытно.

– Но мисс Хаксли… – Квентин наконец обратил молящий взор в мою сторону.

– …жила со мной в Сеффрен-Хилл в начале восьмидесятых, – перебила Ирен. – Мы обе привыкли к богемному существованию.

– Район Сеффрен-Хилл всего лишь не слишком привычное место обитания, но не за чертой бедности, – возразил он. – Меня и так мучает стыд из-за того, что вы видели чердак, который я занимал в Париже.

Ирен сжала ладони, будто собираясь пропеть самую трогательную арию из своего репертуара:

– Он совершенен, мой дорогой Квентин! Превосходная вышла бы декорация к «Богеме». Вы недооцениваете привлекательность подобной обстановки. Романтизм. Дух приключений.

– Вы говорите о моем гадком чердаке на Монмартре?

– Именно. Куда еще может отправиться цивилизованная женщина, чтобы пристрелить кобру?

– В салон Сары Бернар, – вставила я саркастическим тоном.

Квентин рассмеялся:

– Она вас подловила. Даже я слышал о зверинце Бернар.

Ирен миролюбиво возразила:

– Если я и соберусь убить кобру – разумеется, исключительно в целях самообороны, – то уж точно не в гостиной. Нет. Обстановка чердака на Монмартре куда более творческая. Когда вы узнаете меня получше, Квентин, вы поймете, что подходящая творческая обстановка чрезвычайно важна для меня. А теперь скажите этому весьма нетерпеливому кучеру, куда нас везти. Я действительно горю желанием увидеть вашу обитель.

Однако сначала нас с Квентином отправили в ближайший магазин Фортнума и Мейсона на Пиккадилли около Дьюк-стрит, наказав вернуться с горой снеди для ланча в нашем новом месте пребывания. Годфри одарил меня веером фунтовых банкнот, мы с Квентином вылезли из экипажа и вскоре уже бороздили просторные проходы между каньонами из составленных друг на друга консервов со всего мира.

– Миссис Нортон права, – пробормотал Квентин, обращаясь ко мне, когда мы уже оказались внутри знаменитой продуктовой империи. – Я должен объясниться с вами и извиниться. Но сначала ответьте мне, почему за едой для всей компании отправили именно нас?

– Мы привлечем меньше ненужного внимания, потому что из всех четверых выглядим наиболее прилично. Я знаю методы Ирен. Уличный воришка и полицейский вряд ли вместе отправятся за покупками в Фортнум и Мейсон.

– А мы с вами?

Я оглядела его весьма успешную маскировку:

– Полковник в отставке, вдовец, гуляет со своей… незамужней дочерью.

– А может, полковник в отставке, вдовец, гуляет со своей второй женой?

Готова поклясться, что заметила дразнящий блеск в светло-карих глазах под густыми белыми бровями.

– Мое предположение более вероятно. Кроме того, я никогда не была даже первой женой, поэтому не имею понятия, как вести себя в роли второй жены. Ох, правда, не знаю, что купить. – Я взглянула на вызывающие уныние ряды консервов с французскими наклейками. – В Париже Ирен нравилось это месиво из гусиной печени, но я его не переношу. Выбирайте, что будете есть. Я потеряла аппетит.

– Вы больны? – забеспокоился Квентин.

– Нет! Просто… чувствую себя глупо.

Он рассмеялся и пригладил свои пышные, белые, насквозь фальшивые усы:

– А представляете, каково мне? Мой хитрый план приблизиться к вам, не привлекая внимания, с треском провалился. Теперь вам поневоле придется еще глубже окунуться в мою мерзкую жизнь…

– Ой, ну зачем вы так говорите! Знаете, как ни прискорбно, но Ирен права: интересные люди часто ведут… неправильную жизнь. Полагаю, мне позволительно судить об этом, потому что сама я неинтересная.

– Моя дорогая Пенелопа, не представляете, насколько вы мне интересны. А Годфри, как я вижу, целиком поглощен миссис Нортон.

– Против нее невозможно устоять, Квентин. – Мы свернули в очередной проход, и мой спутник взял меня под руку или, скорее, оперся на нее – как я решила, вполне по-отцовски, чтобы подкрепить свой образ. – Думаю, горошек в банках нам не нужен? Наверное, нет.

– Вряд ли ваша подруга миссис Нортон обожает горошек в банках.

– Зовите ее «Ирен», как я. Она ведь сама вас просила.

– Предпочитаю «миссис Нортон», – сказал он.

– Наверное, вы очень серьезно относитесь к браку. – Я осеклась, сообразив, насколько личным получился комментарий.

– Не обязательно, – с легкостью откликнулся Квентин, – но мне доставляет удовольствие называть такую необыкновенную женщину, как ваша подруга, столь тривиальным образом.

Теплые искорки в его глазах привели меня в смущение, и я вернулась к излюбленному тону строгой гувернантки:

– Боюсь, вам доставляют удовольствие весьма банальные вещи.

– Любое удовольствие банально, Пенелопа. Вот почему его так мало в ученых книгах.

– А «мисс Хаксли» тоже доставляет вам удовольствие? – отважилась я на следующий смелый вопрос, затаив дыхание. – Если нет, то можете называть меня Нелл.

– А вы будете звать меня Стеном? – произнес он так нежно, что я совершенно растерялась и ответила слишком резко, в полную противоположность тому, что я чувствовала:

– Вот уж вряд ли.

– Видите, обычные имена нам не подходят, потому что мы сами слишком обычные. Нам придется пройти долгий путь и совершить нечто выдающееся, только тогда будет забавно называть нас по прозвищам. Но я буду рад звать вас Нелл.

Его логика стала непредсказуемой – или я слишком разволновалась, чтобы следить за ней. Я бы решила, что он подтрунивает надо мной, но ведь человек, чья жизнь находится в смертельной опасности, вряд ли снизойдет до легкомыслия… или флирта. Конечно, он вовсе не имел в виду ничего такого, однако наша болтовня не привела к решению вопроса, что мы будем есть. О чем я и сообщила Квентину.

– Значит, – заявил он, – доверимся собственному вкусу.

С этими словами он увлек меня к корзинам для пикника – огромным сооружениям из ивовых прутьев, где уместился бы десяток кобр, – и попросил джентльмена в визитке, обслуживающего нас, уложить туда полный ассортимент продуктов: мясные пироги, омара, креветок, копченого лосося, пармскую ветчину, сэндвичи, стилтонский сыр и (увы) pâté de foie gras, а также шампанское и сласти.

– Собираемся отпраздновать свое воссоединение, – сказал он с усмешкой продавцу, подмигнув мне. Очевидно, преклонный возраст дает джентльмену изрядную свободу.

Фунтовые банкноты Годфри будто анаконда языком слизала, но корзина вскоре была наполнена и укомплектована салфетками, посудой и столовыми приборами. Двое дюжих молодцов вынесли покупки следом за нами прямо к ожидающему у дверей экипажу, так что вся секретность пошла прахом.