Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Странно, но до следующей порции каши — уже обеденной — меня никто не беспокоил. Эрланн должен был доложить Косте, что я желаю его видеть. Но ни братья, ни следователи — вообще никто ко мне не спешил. Охранник на мои вопросы не отвечал. Проверять его причастность ко Дну особым знаком я не рискнула: если он из «правильных», то лишь выдам себя неосторожным жестом на радость кейре.

Кейре Астингтон, как ни давил вчера, как хитро ни составлял вопросы, а доказать, что я подонок, так и не смог. А всего-то надо было — взять пацанку за ухо да посмотреть на наколотую рыбку. Но, видимо, в столице таких подробностей о дансвикском преступном мире не знали. А Эрланна на допрос не пустили.

Эрланн, помрачнела я. Что ж. Первое правило из двух, которыми я неизменно пользовалась, когда разнюхивала то или иное дело, соблюдено. Это то, ещё Дрошкино: «переспать» информацию и обдумать её на свежую голову.

Второе вывела сама, и звучало оно так: «Можешь не верить — не верь». Заключалось оно в том, чтобы подвергать сомнениям всё, в чём только можно усомниться. И даже собственным глазам не всегда стоит доверять.

Значит, некая семья Герстлен. Это они были виновны в том, что Орканов вычеркнули из истории города за два дня. Я этого не знаю наверняка. Следовательно, не верю. Также я не могу достоверно знать, что Эрланн по материнской линии принадлежит к тому же роду.

Но это утверждает дядя. Ему я верю.

Но он ли это писал? Его почерка я не знаю. Да даже знала бы — на Дне умельцев по подделкам хватает. Это вполне может быть очередная игра Косты. «Ну же, Ветерок, это будет забавно, — так и встала перед глазами его заразительная улыбка. — Теперь можно солгать, но никто из нас не узнает: ложь это или правда».

Вот именно. Где ложь, где правда? А ведь я уже поклялась дяде закончить эту кровную месть. До того, как узнала, что Эрланн — последний из семейства предателей, обрёкших нас с дядей на всё это. Если это так, то я должна его ненавидеть. Я прислушалась к себе: с ненависти не было. Только презрение и отвращение.

Косте было бы выгодно представить всё именно в таком свете. Может, притянуть за уши какие-то факты. Может, он сам указал дяде Леванте в своё время на «предателей», так удобно оказавшихся родственниками по матери его старшего брата…

Обманываться словами Стордаля о том, как он любит Криса, даже наивный Хвенсиг не стал бы. Когда Коста рассказывал о семье, в его словах так и сквозила злоба и ненависть. Я поняла, что он с самого детства завидовал брату, которого их отец считал единственным нормальным сыном. Брату с магией, деньгами, громким именем, положением в столице. Потом наследство старикашки Эрланна, а это ещё больше денег и власти, ещё больше магии, переданной ритуалом, будто собственной этому сукиному сыну было мало…

Кристар был в столице, а он, Коста, здесь, в Дансвике. Один, со спивающимся и спускающим уже третье состояние Дидериком — отцом, который винил его в смерти матери. Без малейшей надежды на магию. Каково было самому Кристару, купленному, увезённому в чужой город и последующие шестнадцать лет отрабатывавшему перед стариком Эрланном потраченные на него средства, Коста вряд ли задумывался. Впрочем, я снова не знаю, что из услышанного от обоих — правда…

Коста получил своё. Деньги, власть. Поставил на колени Кристара. А теперь, если история с семьёй Герстлен правдива, то придумал изощрённый способ, чтобы добить брата. Моими руками. Потому что Ветерок отомстит за Орканов. Она уже поклялась дяде.

Опять же, если это правда… Я с силой сжала виски. Нет, в этом неподвижном воздухе не то что думать — находиться невыносимо. Ещё этот уродливый артефакт на запястье. Я ударила им о стену, мысля расколоть, но это был не Эрланнский переговорник, который так легко было сломать. От стены отлетела штукатурка, обнажив каменную кладку, а на самом блокираторе не осталось и царапины.

— Я буду жаловаться! Вас всех сошлют на рудники! — донёсся из-за двери визгливый голос, прежде чем торопливо лязгнул замок. Действительно, что-то я долго одна. — У меня есть связи в столице! О, я напишу, куда следует! Держать благородную фрею в таких кошмарных условиях!

Алоиза тщательно отыгрывала роль заботливой тётушки, защитницы всех благородных девиц Дансвика.

— О, моя дорогая, какое ужасное, ужасное место! — воскликнула она, когда охранник впустил её в камеру. — Эй, ты! Принеси воды, и живо! Не видишь, что это безвинно оболганное дитя еле держится на ногах? С тебя первого спросят, если за кузиной самого мона Эрланна не доглядишь! Убийцы! Мучители! На каторгу захотел⁈ О, я это легко устрою!

Охранник, напуганный такими перспективами, действительно загромыхал тяжёлыми сапогами и бросился за водой, не забыв предварительно запереть дверь.

— Да по вам, Алоиза, сцена плачет, — хмыкнула я.

Фрея Арвен проводила цепким взглядом через зарешеченное окошко охранника, и ко мне повернулась уже Мурена.

— Минуты три, — определила она. — Досмотры в этом гадюшнике ни к хевлам. Топор в сумочке пронести можно, и тот не заметят.

Далее она молча выгрузила из принесённой корзины бутыль молока, вино, фрукты и вкусно пахнущие картонки с эмблемой известного ресторана.

— Как трогательно, — наблюдала я за её действиями. — Господин Тоткен просил передать? А как долго мне тут ещё сидеть и раскаиваться, не сообщил?

Алоиза внимательно посмотрела на меня.

— Это всё от меня, Принцесса, — ответила она. Что-то в ней изменилось. Смотрела по-другому. Не снисходительно и свысока, как «косатка» прежде на мелкую рыбёшку, а осторожно. Будто пока не знала, как правильно себя вести. — А передать тебе просили другое.

Она покопалась в пышной причёске и с великой осторожностью вытащила простенький гребешок — бронзовый трезубец с единственным глазком топаза. Зубцы его были заострёнными и на самых кончиках отдавали в зелень. Алоиза аккуратно положила его на чистый платок и передала мне.

— Яд? — поняла я.

Та лишь кивнула.

— Мне сказали, ты знаешь, что делать. Так и просили передать. Яд действует не сразу, через сутки. Выглядит, как случайное заражение крови.

А, значит, никто не заподозрит моей вины в смерти Эрланна, если он вдруг ещё раз заявится сюда.