Игра в невидимку - Альва Морис

В ответ я только сдержанно кивнул, и Эмили отошла к своей группе, оставив нас вдвоем. Я перехватил запястье Вивьен, заставив повернуться ко мне.

– Как лихо ты втянула нас обоих в это дело, Бернелл. Стоило посоветоваться со мной, ты не находишь? – Я был зол, и она определенно это чувствовала по тому, как низко вибрировал мой голос. Однако в ответ я наткнулся на жесткий взгляд.

«Dritt! [3] Упертая англичанка!»

– Я просто хочу найти того, кто это сделал, и помочь нашим друзьям. Что здесь плохого?

– Ничего. Кроме того, что ты пытаешься залезть в голову больного ублюдка, а это та еще кроличья нора, Алиса.

– Может быть, – твердо проговорила она, сглотнув. – Но ты не думал, что этот труп оказался здесь неслучайно?

– В том-то все и дело, Веснушка. В том-то все и дело.

Вы не можете осуждать меня за попытку оградить любимого человека от участия в этом жутком деле. Но вы в полном праве осуждать за то, что я не воспрепятствовал этому, пока была такая возможность. Тогда я еще не до конца осознавал, с чем именно нам придется столкнуться.

Глава 3. С днем рождения, Адриан!

За несколько дней до описываемых событий

Если вам когда-нибудь доводилось жить с женщиной, то вы прекрасно знаете: это тот еще квест. А жить с Веснушкой – это игра на выживание с элементами хоррора и черной комедии.

Вивьен не врывалась в мою холостяцкую обитель, нет. Она, скорее, планомерно просачивалась. Сначала полки заняли разноцветные баночки с неясным содержимым, поначалу это казалось даже забавным: они разбавляли мою скудную армию из бритвенного станка, дезодоранта и одеколона. Я полагал, что на этом и паре стопок ее одежды в моем шкафу все закончится.

Святая наивность!

В какой-то момент я проснулся, а чудесной кладовки, куда я бережно складывал весь хлам, чтобы достать его примерно никогда, больше не было. Отныне это – «многофункциональная гардеробная» или «фу, боже, Адриан, как можно терпеть столько пыли? Теперь ведь намного лучше, да?». Лично я бы поспорил: не пыль, а память лет, практически музейная ценность! Но мне хватило ума промолчать.

В целом в этом ведь и заключаются базовые функции мужчины в доме – молчать, когда в голову твоей женщины пришла очередная идея перестановки, героически чинить потекший кран и баловать ее вкусными ужинами. И секс. Удовлетворенная Вивьен – лучшая версия, которую я могу себе представить. После, пожалуй, сонной и голой. Благо ни с тем, ни с другим проблем у нас не возникало.

Проблема возникла в ином. И прямо сейчас она сидела напротив и таращилась на меня своими немигающими зелеными, как сигнал светофора, глазищами. Помимо глазищ наша проблема обладала ушами – две штуки, рыжими лапами – четыре штуки, таким же рыжим хвостом – одна штука и скверным характером – тут уж подсчету моя боль и негодование не подлежали.

Знакомьтесь, Бармаглот. Или, как его называла Вивьен, Барми и «самый лучший пушистый котик в мире».

О вкусах не спорят, но скажу одно: когда я впервые встретил «самого лучшего пушистика», мне захотелось вызвать экзорциста – настолько худым, облезлым и злобным он выглядел. Теперь уже было поздно, и мне наверняка понадобится психиатр, но эта котина быстрее убьет меня во сне, чем я доверю свой драгоценный мозг шарлатану, прошедшему онлайн-курсы.

Я никогда не любил шумные сборища, а как по мне, девушка плюс своенравный кот – уже не маленькое и довольно шумное сборище. Но сегодня о другом. Сегодня в наш странный треугольник вклинились еще двое: Ким Новак и Хан Мин Хе, которого я по привычке называл просто «Кэп». Я бы сказал, что они нагрянули внезапно и я их не ждал, но вроде так и положено, когда у тебя день рождения?

– Адриан, мне нужна твоя помощь! – Голос Вивьен донесся из гостиной.

Нас с Бармаглотом заперли в спальне моего же дома, потому что Бернелл готовила какой-то сюрприз. Очевидно, я не должен был его видеть, а Бармаглот – сожрать раньше времени.

– Иду-иду, – крикнул я в ответ, вернув часы отца обратно в коробочку.

Я даже не заметил, когда успел достать их, – это превратилось в своеобразный ритуал на каждый день рождения. Достать, проверить ход, подкрутить, протереть гравировку Ordnung und Kraft [4] и поставить обратно. Но не надевать.

С похорон отца, когда матушка передала мне часы, я так ни разу их не носил. Возможно, в глубине души я считал себя недостойным фамильной чести, а на поверхности, скорее, презирал то, что дед сколотил состояние, помогая Германии в тридцатых годах.

– Адриан! – гаркнула Вивьен, пугающе походя на матушку Марен Ларсен в гневе.

– Уже бегу, милая, – пропел я голосом из ромкомов и поспешил к ней.

Спешить действительно стоило. Вивьен балансировала на одной ноге, стоя на табуретке поверх столешницы. Вокруг все было завалено лентами, шарами, скотчем и мотками гирлянды, один конец которой и держала Бернелл, пытаясь закрепить на стене.

– Черт, Веснушка, ты же не собиралась подарить мне перелом своей шеи? – Я аккуратно снял Вивьен, придерживая за талию, и усадил на свободный угол.

– Для моей шеи есть куда более полезное применение, – улыбнулась она, указав пальцем место для поцелуя. – Похоже, я себя переоценила.

– Я предлагал тебе свои услуги еще час назад. – Я зарылся лицом в ее волосы и оставил легкий поцелуй у косточки за ушком. – Теперь могу предложить услуги… иного характера.

– Новак и Мин уже скоро придут…

– Бернелл, мы ведь оба знаем, чем это должно кончиться. – Говоря, я сместился к краю ее челюсти и нежно прикусил тонкую кожу.

Ее тело сдалось без боя: пальцы зарылись в мои влажные после душа волосы, притягивая ближе, язык проник в рот, поцелуи быстро стали требовательнее, глубже. В квартире было жарко, поэтому я не надел футболку. И я прекрасно знал, как это на нее действует, потому что она действовала на меня точно так же.

Назовите одержимостью, скоропалительной страстью, чем угодно, но Бернелл плавила меня – мое тело и рассудок. Вот так просто: в какой-то момент времени мы оказывались слишком близко друг к другу, и невидимая разделительная черта стиралась. За ней терялось все – здравый смысл, запреты и любые «против».

– Нужно закончить украшение…

– А мне нужно получить мой подарок.

Я провел дорожку языком от ее ключиц до груди и оставил новый укус. Сильнее. В самой чувствительной точке. Бернелл сдавленно вскрикнула и обхватила мои бедра ногами.

– С чего ты взял, что он здесь? –